Элизабет Боуэн - Смерть сердца [litres]

– Я только на море получаю столько писем.

На миг миссис Геккомб опешила. Но тут дама, сидевшая за соседним столиком, перегнулась к ним и резко ткнула миссис Геккомб в плечо. Между ними завязалась беседа – игривая, с укоризной. Порция, и сама перестав что-либо понимать, подлила в кофе сливок из игрушечного кувшинчика. Вскоре ее представили знакомой миссис Геккомб, и она вежливо встала, чтобы пожать той руку. Письма она засунула в карман своего твидового пальто.

Когда они вышли из кафе на главную улицу, миссис Геккомб, притормозив возле смутовского здания, с некоторой горечью взмахнула рукой – чтобы показать, где работает Дафна [24] Дафна работает не в общественной библиотеке, а в частной «библиотеке по подписке», которая называется по имени богатого мецената Льюиса Эгертона Смута, на чьи средства она была основана, а за пользование книгами взымается определенная плата. Такие библиотеки Смут и его жена устроили во многих городах Англии. . Порция тут же представила, как Дафна сидит там, за окном, словно разъяренная Леди из Шалота [25] Героиня баллады Альфреда Теннисона волшебница Шалот заточена в замке, на нее наложено проклятье, и она прядет не покладая рук, а мир видит лишь в зеркале – там по оживленной дороге мимо нее идут и едут люди. .

– Она любит читать? – спросила Порция.

– Вообще-то нет, но им это и не нужно. Им нужна девушка, которая, понимаешь ли, выделяется. Девушка, которая… даже не знаю, как объяснить… если девушка не из приличной семьи, ей тут и делать нечего. Знаешь, выбор книг – это все очень личное, Сил – город маленький, и люди тут очень приятные. Так что, какой ты человек, тут очень важно. Между прочим, «Короной» владеют настоящие леди.

– О!

– Ну и, разумеется, все знают Дафну. И она так освоилась на этой работе, просто замечательно. Боюсь, ее отец счел бы это все не самым идеальным выходом. Но будущее ведь не всегда можно предугадать, правда?

– Да.

– Тут почти все берут книги. Ты как-нибудь навести ее утром, то-то она обрадуется. Господи, смотри-ка, уже двенадцать! Пора бежать домой.

И они помчались обратно к морю по заасфальтированной дорожке, а потом еще час ждали в салоне «Вайкики», пока Дорис разберется с обедом. Миссис Геккомб поворачивала абажур из стороны в сторону, приговаривая, что лак подсыхает. После обеда она сказала, что минуточку помолчит, и уснула на диване, повернувшись спиной к морю.

Порция несколько раз взглянула на спящую миссис Геккомб, затем сняла туфли и прокралась на второй этаж, чтобы исследовать спальни и поглядеть, найдется ли там комната для Эдди. В спальне миссис Геккомб, где она побоялась задерживаться надолго, была широкая двуспальная кровать, продавленная посередине, и много фотографий маленьких девочек. В комнате Дафны пахло пудрой «Коти» (шипровой), под комодом стояла целая армия вечерних туфель, а на кровати сидел Понурый Десмонд [26] Dismal Desmond – мягкая игрушка в виде длинной пятнистой собаки очень унылого вида, которая появилась в Британии примерно в 1926 году. Создатели Десмонда позже придумали веселую версию игрушки, но она не прижилась. . Зеркало было утыкано фотокарточками, изображавшими людей обоих полов и очень уверенного вида. Комната Дикки выходила окнами на север, в сторону города, и в ней стоял тот осязаемый запах, какой часто бывает у северных комнат. Там нашлись: жук-денщик [27] Примитивное приспособление (попросту доска с вырезом и на приступке), помогающее легко снимать обувь. , боксерские перчатки, стопка номеров «Эсквайра», три маленьких серебряных кубка на подставках черного дерева, сиявших под групповыми фотоснимками в рамочках. Комната Дорис была настолько дорисовской, что Порция быстро закрыла дверь.

Зато она нашла еще одну комнату – треугольную, будто край сырного ломтя. Слуховые окошки выходили на север. Здесь высились составленные друг на друга картонные коробки, стоял – с почти королевской надменностью – портняжный манекен, а стены были увешаны снимками из тропиков, которые успел посетить доктор Геккомб. Кроме того, тут – что вселяло некоторую надежду – отыскались раскладная кровать, квадратик зеркала и бамбуковый стол. В последний раз окинув комнату взглядом, Порция тихонько спустилась обратно. Когда миссис Геккомб проснулась, она уже успела дописать письмо до середины.

Она писала: «Тут есть комната, и, по-моему, тебе все понравится. К нашему дому ведут две дороги. Я спрошу про тебя завтра, будет воскресенье и…»