Эми Фридман - Два лета

Я волновалась перед ужином с папой, но между родителями не было того напряжения, которого я боялась. Они оба смягчились: мы сидели и ели мамин мясной рулет, обмениваясь новостями, а Ро мяукал нам троим из-под стола. В каком-то смысле мы были семьей – разобщенной, но семьей. Я очень надеялась, что теперь, когда тайна раскрыта, все будет проще. При маме папа не говорил ни о Вивьен, ни об Элоиз, и я была ему за это признательна.

Когда мы оставались вдвоем, он прилагал все силы, чтобы ответить на мои вопросы, а их у меня была тонна. Об Элоиз, о Вивьен, о самих маме с папой, и о картине Fille. Конечно, не все его ответы меня устраивали. Иногда было трудно принимать правду. А некоторых тем он избегал, говоря: «Станешь постарше, поймешь», и мне оставалось только вздыхать.

Не могу сказать, что к тому моменту, когда он прощался со мной в среду, перед отъездом в аэропорт, мы залечили все раны. Нет, не залечили. И я не уверена, что когда-нибудь мы сможем это сделать. Как можно оправиться после такого шока? Но сейчас, стоя в угасающем золотистом свете, я чувствую, что некоторые шрамы этого лета начинают сглаживаться. Я чувствую зарождение чего-то нового. И делаю еще один снимок.

– Привет, Саммер!

С замиранием сердца я оглядываюсь, сжимая камеру, чтобы не уронить ее. Позади меня стоит Хью Тайсон: руки в карманах, за очками блестят серо-зеленые глаза. Он кивает сначала на камеру, потом на воду.

– Могу поспорить, что ты сделала классные снимки, – говорит он слегка хрипловатым голосом, чуть улыбаясь.

Ну почему мои щекам надо обязательно покраснеть?

– Спасибо, – отвечаю я, нервно переступая с ноги на ногу. Наступит ли когда-нибудь то время, когда я вообще перестану волноваться рядом с Хью Тайсоном? Впрочем, если подумать, я уже далеко продвинулась, став после всего случившегося этим летом намного храбрее, чем раньше. – Слушай, та фотка, что ты вчера выложил в инстаграм, классная, – добавляю я, поднимая на него взгляд.

Я все еще иногда шпионю за Хью в инстаграме, но с того дня, когда я разместила там свои снимки, использую приложение в основном в профессиональных целях. Пробую разные фильтры, изучаю аккаунты других фотографов. Некоторые из них, в свою очередь, подписались на меня, и теперь под моими постами много комментариев, особенно под автопортретом в разбитом зеркале. И я горжусь этим.

А еще в инстаграме я подписалась на Элоиз. «Дружба», конечно, слишком сильное слово для описания наших с ней отношений. Но мне кажется, я понемногу узнаю ее. Она время от времени что-то постит. Как-то выложила красивые фото из папиного сада: кусты роз, красный сарай, бассейн. Вчера – кадр с поездом: она возвращалась в Париж. Наверное, они все возвращались. Мне бы хотелось узнать, как Элоиз там живет. Я по-прежнему мечтаю когда-нибудь побывать в Париже.

– Центральный парк? – уточняет Хью. – Спасибо, я видел, что ты лайкнула. – У него на щеках тоже проступает легкий румянец, от этого мое сердце бьется еще быстрее. – Рад, что вернулся из Нью-Йорк-Сити, – добавляет он, потирая затылок. – Ну то есть мне нравится ездить туда на пару дней к двоюродному брату, но каждый раз я скучаю по Хадсонвиллу.

Он переводит взгляд на меня, и я закусываю губу, стараясь не показать, что нервничаю, и заставляю себя не искать скрытый смысл в его словах. Он сказал, что скучает по Хадсонвиллу. Не по мне. Так ведь?

– Ты сейчас куда? – спрашиваю я, не давая воли своему воображению с этими его «а что, если?», а то оно может далеко завести.

Хью указывает на ту сторону улицы.

– Хочу до закрытия успеть в «Между строк». Купить кое-какие книги к школе.

– А, – говорю я, вспоминая об учебе.

Близится начало одиннадцатого класса, осталось меньше трех недель. Я жду, что накатит волна страха, но ее нет. Наоборот, я пребываю в радостном возбуждении.

– Я с тобой, – выпаливаю я.

В «Между строк» я сто лет не заходила – с тех пор, как купила путеводитель по Южной Франции. Теперь он стоит на полке в моей комнате, его миссия выполнена.

– Классно, – говорит Хью, покусывая нижнюю губу и улыбаясь мне.

С камерой в руках я делаю шаг вперед, и мы вместе переходим улицу. Наши локти касаются друг друга, и внутри меня все замирает. Мы идем мимо «Лучше латте, чем ничего», и я бросаю взгляд внутрь помещения: Руби за прилавком в своем коричневом фартуке возится у кофемашины. Можно заглянуть туда после книжного, поздороваться, но особой необходимости нет. Мы все равно идем на пикник в Сосновом парке в эти выходные вместе с Элис и Инез.