Александр Сегень - Тридцать три удовольствия

— С каких это пор ты тоже стал стишки читать?

— Да это меня все Николаша просвещает. Сам-то я читать не умею.

— Это очень удачно, что «макар». К нему всегда можно достать патроны. А когда у них свадьба?

— Одиннадцатого мая. Еще месяц.

— Говорят, кто в мае женится, тот потом всю жизнь мается.

— Ерунда. По-моему, лучше всего в мае — самое упоительное время года.

— Это верно. Все тридцать три удовольствия. И не жарко, и не холодно, и солнце светит, и грозы, и природа расцветает, и мух еще мало, и майские жуки, и сирень, и черемуха. Хорошее время. Так что же будем с ними делать?

— В каком смысле? — не понял я.

— Ну как в каком? Что, просто так подарим Николку Ларисе, а Ларису — Николке? Да не будь я после этого Ардалион Тетка!

Целый месяц мы с Ардалионом Ивановичем составляли коварный план заговора. К одиннадцатому мая все было тщательно продумано и подготовлено. Ардалион не жалел денег, да и я кое-где внес свою скромную лепту, ведь у меня вышла первая книгу моих карикатур, и я получил некоторую сумму. Когда на презентации книги зашел разговор о свадьбе, которая должна была состояться уже через неделю, Ардалион Иванович с бокалом шампанского, от которого он едва ли отхлебнул и пару глотков за весь вечер, поскольку у него стоял «деловой штиль», сказал мне, кивая в сторону счастливой парочки:

— Бедняги, они еще не подозревают, какой их ждет кошмар.

— Что там чеховская «Свадьба»! — ухмыльнулся я.

— Я все думаю, не вызвать ли еще для полноты ощущений папашу невесты? — сказал Ардалион Иванович, щурясь.

— Ни в коем случае! — чуть не поперхнулся я. — Это уже будет слишком сильное удовольствие. Надо ограничивать себя в гедонистических возлияниях.

— Эх, как долго еще ждать, — прорычал Ардалион Иванович, глядя на Николку и Птичку и дергая верхней губой. — Я бы хоть сейчас проглотил их обоих.

— Садюга!

Наконец настал этот день.

Начало мая, да и конец апреля, в том году выдались на редкость жаркими. В день свадьбы Николая Степановича и Ларисы Николаевны жара пробудилась раньше всех. Всю ночь накануне я почти не спал, мурашки бегали у меня по коже от предвкушения грядущих событий. С первыми лучами солнца я уже был на ногах, очень долго, прямо как Николка, чистил себе перышки, сорочку нагладил до такой степени, что она стала похожей на рекламное изображение. Потом отправился на рынок за цветами и поражался, что в восемь часов утра в Москве уже жарко, как в Каире. А когда в десять я отправился к Николке, то по дороге изрядно взмок, хотя одет был в белую сорочку и легкий летний костюм кремового цвета. В дипломате у меня лежал пистолет в коробке из-под гаванских сигар и скромные подарки молодым — миксер и маленький японский магнитофончик. Добираясь на такси до Ставропольской улицы, где возле самого Кузьминского лесопарка жили родители Николки и где должна была состояться свадьба, я чувствовал, как к сердцу подступает волнение, хотя до начала задуманной мною и Ардалионом операции было еще несколько часов. Ардалионов «фордок» уже стоял у подъезда. Игорь с женой тоже были там. Все ждали только меня — свидетеля со стороны жениха. Мухе Мухиной отведена была роль свидетельницы со стороны невесты. Из Киева приехала только крестная Ларисы, голубоглазая пожилая женщина, Тамара Петровна. В одиннадцать отправились на улицу Грибоедова. Я ехал в машине с женихом и его отцом, Степаном Николаевичем. В машине с невестой ехали ее крестная, Маша Мухина и будущая свекровь, Антонина Ивановна. Ардалионов «фордок» забрал оставшихся — самого Ардалиона Ивановича, Игоря Мухина и родного дядю Николки, Петра Николаевича с женой, Маргаритой Леонидовной. Итого, одиннадцать человек. Как я предполагал, финансовое состояние Николки не позволяло ему устроить более пышное пиршество. Большая часть денег была угрохана на необыкновенно красивое платье невесты, новый костюм для жениха, кольца, два заказных автомобиля и все остальное. Так что застолье обещало быть скромненьким.

И вот мы во Дворце бракосочетаний, самом знаменитом в Москве. Николка чрезмерно волнуется, я то и дело ободряю его:

— Ну ты что, первый раз замужем, что ли?

Но все же он счастлив. Лицо его, бледное и взмокшее от жары, выражает восторг по поводу происходящего события. На нем светло-серый костюм, изящно подчеркивающий его стройную высокую фигуру, галстук подобран со вкусом. На Николку заглядываются из других свадеб, оттуда доносятся восторги:

— Хорош жених. Подтянутый, стройный, красивый. Прямо гусар!