Александр Сегень - Тридцать три удовольствия

— Быстро за ними! — первым закричал Ардалион Иванович.

— Да что же это? — воскликнула Николкина мама.

— Пистолет! — патетически воскликнул я, хватая свой кейс и вытаскивая из него пистолет отца бывшего Птичкиного мужа.

Первыми из квартиры выскочили Ардалион, Николка, Степан Николаевич и Петр Николаевич. Я немного задержался, волнуясь о состоянии остававшихся женщин.

— Не бойтесь! — крикнул я им. — Это розыгрыш! Все подстроено Ардалионом Ивановичем. Верните своих мужей. Сейчас все будет в порядке. Даю вам честное слово шафера!

После этого я выскочил из квартиры и молнией устремился вниз по лестнице, сжимая в руке пистолет.

— Скорее! Скорее! — кричали мне из распахнутой дверцы ардалионовского «форда» Николка и Игорь. Я толкнул какую-то ошалевшую приподъездную старушонку и нырнул в машину, которая тут же рванула с места.

— Вон они! Их еще видно! — крикнул Ардалион Иванович, показывая рукой на маячащий в отдалении черный автомобиль. — Жми на всю катушку.

— Знаем, — ответил Костя, шофер Тетки.

— Ты хоть номер их запомнил? «Знаем»! — спросил Тетка.

— Евстевственно, — невозмутимо отвечал Костя.

— Кто же это, интересно, такие? — промолвил Игорь.

Я все поглядывал на Николку. Он молча смотрел вперед. Лицо его было желтым и сосредоточенным.

— У тебя пистолет заряжен? — спросил меня Ардалион Иванович.

— Заряжен. Полная обойма.

— Стрелять умеешь?

— Обижаешь, начальник. Не бойтесь, Федор Мамонин даже если погибнет, на прощанье с жизнью уложит человек пять этих гадов.

— Я поражаюсь, Федя, как ты вообще додумался взять его с собой! Ты случайно не заодно с ними? — спросил Ардалион.

— Нет, не заодно. Просто я подумал, не заявится ли часом на торжество сын генерала Шумейко, с памятной саблей деда, комдива Шумейко. Пришлось бы тогда припугнуть парня.

Между тем в погоне за черным автомобилем мы спустились вниз по Ставропольской улице, миновали какие-то новостройки и вырвались на Кольцевую дорогу. Косте удалось лишь чуть-чуть сократить расстояние между нами и ими.

— Что у них за машина? — спросил я.

— БМВ, — ответил Костя. — И, как видно, новяк. Трудно угнаться. Ты бы, Ардалион Иванович, не скупился, а купил бы себе что-нибудь поновее.

— Я не скуплюсь, я дело делаю. В отличие от некоторых, которые только умеют языком трепаться, — рассердился Ардалион на то, что водитель его поучает. — Николка, ты как там? — обернулся он к бедному жениху.

— Нормально, — глухо отозвался Николка, сосредоточенно глядя на бегущую впереди машину похитителей. Это «нормально» прозвучало хуже, чем если бы он сказал «хреново». Но ничего, побыл в шкуре Париса, побудь и в шкуре Менелая. Мне жаль было Николку, но страдания облагораживают человека.

Ардалион Иванович открыл «бардачок» и, вытащив оттуда бутылку французского коньяка, протянул Николке:

— На, отхлебни.

— Не хочу.

— Отхлебни, говорю!

Николка послушался и сделал три глотка, при этом ни разу не оторвав взгляда от движущейся впереди цели.

Проехав немного по Кольцевой дороге, на следующем же повороте черный БМВ отколесил направо. Мы неотступно следовали за ним, не теряя из виду ни на минуту.

— В сторону Люберец, — сказал Ардалион Иванович.

— Не иначе, Витюша люберов нанял, — сказал я. — Откуда он только, гад, адрес узнал?

— Ничего, все скажут, — грозно прохрипел Николка. Лицо его от коньяка немного порозовело, и я перестал так сильно опасаться за нашего друга. Только бы он не попросил у меня пистолет.

— Федор, — сказал он тут же, как только я подумал о пистолете, — дай мне пистолет. Он должен быть у меня.

— Не ерунди. Я, во-первых, действительно хорошо стреляю, а, во-вторых, мои теперешние переживания ни в какое сравнение не идут с твоими, и я посему остаюсь более хладнокровным.

— Мне кажется, мы все сейчас погибнем, — сказал Мухин.

— А у тебя что, есть возражения против этого? — поинтересовался я.

— Да нет, вообще-то. Просто жену и детей жалко. А так — какая разница, сегодня или через пятьдесят лет.

— Перестань, врач, ты должен будешь еще перевязать раненых, — грозно прорычал на Игоря Ардалион Иванович.

— Чем? У меня ничего под рукой.

— Какой же ты после этого врач!

Казалось, мы еще немного приблизились к машине похитителей. Вокруг нас расстилалась дивная панорама майского Подмосковья, залитая ярчайшим солнцем. Все зеленело упоительной молоденькой зеленью, все радовалось пробуждению жизни, свадьбе земли и неба. Но что видел в эти минуты Николка? Должно быть, лишь черную точку на черном фоне, и, наверное, поэтому он не сводил с нее глаз, боясь, что она растворится в черноте окружающего мира.