Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

Удар был так быстр, что я не успел уклониться от его кулака. Только что он бессильно сидел в кресле и вот уже вскочил, перегнулся и отшвырнул меня в другой конец комнаты. Я ударился о три ящика с документами, сбил с табурета груду бумаг и влетел в деревянный шкаф. Дверца шкафа распахнулась. Ручки, перья и бумага каскадом посыпались на пол.

– Касталлак… ты в порядке? – Он был настолько джентльмен, что даже попытался помочь мне подняться, после того как сбил с ног.

Я поднялся с пола без его помощи и повернулся к нему спиной.

– Касталлак, прости меня. Послушай, я не хочу с тобой ссориться. Пожалуйста, давай помиримся и останемся друзьями. Я знаю, что поступил отвратительно, предав тебя, я прошу прощения от всего сердца, но…

– Я никогда больше не смогу тебе доверять, – процедил я сквозь зубы и вышел из комнаты.

Дверь захлопнулась с громким стуком. Три пожилых клерка из соседнего офиса с любопытством посмотрели на меня поверх очков, но я не остановился. Не понимая, куда иду, я вышел на улицу и, все еще не в состоянии сказать ни слова от ярости, промчался вниз к лужайке, к успокаивающей тишине гостиницы «Метрополь».

Прошло немало времени, прежде чем я вернулся в тот офис, чтобы помириться с Майклом Винсентом; мы не общались много месяцев.

В тот день я нашел для Розы комнаты с видом на море и нанял дочь хозяйки, приятную, умелую женщину, чтобы готовить, ходить по магазинам и помогать Розе в других делах по хозяйству.

– Моя кузина миссис Парриш слабого здоровья, – объяснил я и хозяйке, и ее дочери, когда все приготовления были закончены. – Месяц назад ее муж трагически погиб во Франции.

Они сочувственно вздохнули.

– Бедняжка, – сказала хозяйка. – Бедная молодая леди.

– Он участвовал там в испытаниях безлошадной кареты, – фантазировал я. – Мотор взорвался, и карета вышла из-под управления. Это была большая трагедия.

Глаза у них округлились. Они слышали, что во Франции происходят такие вещи, но впервые познакомились с человеком, который был напрямую связан с этим последним достижением современной науки.

– Ох уж эти мне новомодные изобретения! – неодобрительно прокомментировала хозяйка.

– Ничего хорошего из этого не выйдет, – поддержала ее дочь. – Совсем ничего.

Они дружно закивали. Я оставил их размышлять о судьбе мифического мистера Парриша и отправился в холл гостиницы «Метрополь», чтобы написать записку Розе. Я сообщал, что снял комнаты и нанял горничную, и обещал прислать за ней в Сент-Ивс наемный экипаж в следующий понедельник.

«Скажешь Тринам, что экипаж доставит тебя на станцию и ты поездом отправишься в Лондон, – писал я. – Если они захотят проводить тебя, скажи им, что расставание на станции будет для тебя слишком тяжело. Я постараюсь оказаться на месте к твоему приезду, но, если меня не будет, тебя встретят миссис Полджер и ее дочь, поэтому волноваться незачем. У менеджера „Грейт-Вестерн-банка“ на Маркет-Джу-стрит, дом 16, я оставлю тебе двадцать фунтов, а если тебе когда-нибудь понадобятся деньги и не удастся сразу со мной связаться, ты всегда сможешь обратиться к Майклу Винсенту, юристу в конторе „Холмс, Холмс, Требарва и Холмс“ в переулке Болито, дом 3, недалеко от Маркет-Джу-стрит рядом с памятником сэру Хамфри Дейви. Я, конечно, буду писать тебе каждую неделю…»

Я подумал, что не будет вреда, если я дам ей адрес Винсента. Несмотря на наши нынешние отношения, он не откажет в помощи женщине, попавшей в беду.

Я запечатал письмо, отправил его, вернулся к своему коню. К тому времени вечер уже начинался, и я знал, что мне надо поторапливаться, чтобы успеть домой к ужину. Поэтому, чувствуя одновременно и удовлетворение оттого, что все приготовления для Розы завершены, и горечь от ссоры с Винсентом, я покинул Пензанс и холмами поехал через Зиллан к дому своего отца в Морве.

Отца я, когда приехал домой, не встретил. Я предположил, что он работает у себя в кабинете, и, почистив коня и оставив его в конюшне на попечение Мэннака, отправился в свою комнату и начал переодеваться к ужину. Вскоре миссис Мэннак принесла мне горячей воды.

– Мистер Касталлак хочет поговорить с вами, сэр, – сообщила она, ставя кувшин на тумбочку. – Когда будете готовы.

– Очень хорошо. Спасибо, миссис Мэннак.

– Спасибо, сэр. – Она ушла.

Я быстро помылся и переоделся; а когда привел себя в порядок, спустился вниз и постучал в дверь отцовского кабинета.