Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

Наступило молчание. Наконец мне удалось что-то выговорить. Не помню что.

– Нет, в его завещании много логики, – сказал Адриан. – Оно справедливо. Он знал, что Джан-Ив слишком незрел, чтобы управлять большим наследством. Он знал, что оставить наследство мне или Уильяму было бы глупо, не только потому, что мы незаконные дети, а потому, что нам оно не нужно. У Уильяма нет амбиций; он счастлив тем, что у него есть, а я – что священнику делать с большим наследством? Для меня оно стало бы скорее обузой, чем опорой, к тому же Пенмаррик мне никогда и не нравился. Оставался ты. Но тебе не следует думать, что ему пришлось завещать все тебе только потому, что больше некому было. Он действительно хотел оставить наследство тебе. В этом ведь есть логика, не так ли? Когда начинаешь задумываться о главных жизненных ценностях, то что такое ваши ссоры? Ты говорил на языке, который он понимал. Это было главным. Он редко тебя видел, но ему и не надо было часто тебя видеть, чтобы хорошо узнать, потому что вы говорили на одном языке, на том языке, на котором он говорил всю свою жизнь.

Я не проронил ни слова. Мне надо было бы сказать так много, но, что бы я ни сказал, все равно этого было бы недостаточно.

– Ты его не знал, – сказал Адриан, – но он тебя знал. Вот так. Это правда. Ты ведь так и не узнал его по-настоящему?

Я сказал матери с осторожностью:

– Он все оставил мне, кроме небольших долей для других, а также твоего содержания. Мне он оставил все. В доверительную собственность. Все будет моим, пока я жив, а потом отойдет моему сыну, а если у меня не будет сыновей, то одному из наследников отца, носящих фамилию Касталлак и живых в момент смерти отца. Это означает – либо Джан-Иву, либо Джонасу, но не Эсмонду, и я смогу в завещании назначить наследником любого из них.

Она не могла в это поверить. Я все повторял ей это, а она, в свою очередь, повторяла за мной, словно не могла поверить своим ушам. Она, как и я сам, думала, что все отойдет Джан-Иву.

– Значит, тебе больше не нужно будет беспокоиться из-за шахты, – наконец сказала она, а потом воскликнула: – Филип, я так за тебя рада! Но…

– Да?

– Мне кажется… – Она заколебалась, а потом неуверенно произнесла: – Теперь ты, конечно, будешь жить в Пенмаррике.

– Да, наверное, придется, но…

– Ничего не поделаешь, Филип, ты должен! Мне, естественно, очень хотелось бы, чтобы ты остался здесь, но я прекрасно понимаю, что было бы неправильно предполагать, что ты останешься на ферме после всего, что произошло. Теперь, когда у тебя есть Пенмаррик и шахта… Ты будешь думать о сыне, чтобы ему все оставить, разве не так? Ты захочешь жениться. Я не допускаю и мысли, что ты не сможешь жениться и поселиться с женой в Пенмаррике; не бойся оставить меня одну на ферме. Ты ведь не женился до сих пор не из-за меня, правда? Потому что мне бы хотелось, чтобы ты женился и завел детей, дорогой, в самом деле, ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем это… Ты ведь хочешь жениться, правда, Филип? Тебе ведь хочется детей?

– Да, конечно, мама! – подтвердил я, смеясь. – Разве я когда-нибудь говорил, что это не так?

И правда, впервые в жизни мысль о браке не была для меня неприятной. Я вспомнил своего племянника Эсмонда и подумал: «Как бы хорошо было, чтобы у меня был сын, человек, в котором я сумел бы воспитать интерес к усадьбе, который полюбил бы шахту, как люблю ее я, и поддерживал бы в ней жизнь после того, когда наступит и мой черед умереть». Я знал, что мне нужно жениться. И все же я решил подождать еще немного, пока все устроится, налоги и наследства будут выплачены, и я узнаю, каково мое реальное финансовое положение. Спешить было некуда. Я тридцать один год не женился, так что еще один год вряд ли имел значение.

Я продолжал строить планы на будущее. И вскоре перестал думать о браке. Мысль о том, что надо найти жену, опять отошла на задний план, вместо этого думы мои вернулись, как это всегда бывало, к шахте.

Но теперь это была не просто моя шахта. Не просто Сеннен-Гарт, последняя работающая шахта к западу от Сент-Джаста. Это была шахта, которой я владел и которую контролировал. Шахта, которую никто никогда больше не закроет.

Бухгалтер Стенфорд Блейк сказал мне, что нужно очень много денег для поддержания шахты в рабочем состоянии. Еще он сказал, что я буду удивлен тем, что Пенмаррик очень дорог в содержании. Еще он напомнил мне, что мои финансовые ресурсы по-прежнему ограниченны, коль скоро я не могу тронуть ни пенни из капитала, который отец оставил мне в доверительную собственность, и посоветовал поговорить с управляющим и с экономкой, чтобы получить более ясное понимание того, сколько мне придется тратить в год.