Сьюзен Ховач - Наследство Пенмаров

– Он тебя уже увидел, – сказала Элис. – Поздно. Он машет палкой.

Я был так занят прикосновением тела Ребекки, так оглушен своими ощущениями, что не сразу понял, что происходит. В замешательстве я огляделся, чтобы увидеть причину переполоха. Уильям к тому времени уже остановил машину, и я понял, что выбора у него просто не было: перед нами посреди дороги, широко расставив ноги, стоял худой, жилистый фермер лет сорока, с редкими седеющими волосами и сверкающими злобой голубыми глазами. Когда мотор смущенно заурчал на холостых оборотах, он пошел на нас и замахал большой палкой.

– Кто это? – зашипел Джан-Ив. – Что ему надо? Кто это?

– Мой дядя Джосс, – мрачно ответила Элис. – Как нам не повезло, Ребекка! Что бы нам такое придумать, как объяснить…

– Нет. – Ребекка возилась с дверной ручкой, но Уильям уже выпрыгнул из машины и быстрым шагом обходил ее, чтобы помочь девушке выйти.

Элис высунулась из машины.

– Добрый день, дядя Джосс! Мы просто подвозили Ребекку из дома священника. Вы знакомы с мистером Уильямом Парришем? Он управляющий в Пенмаррике.

Мужчина повернулся к Ребекке.

– Я тебе что говорил? – заорал он. – Разве я тебя не предупреждал, что, если ты хотя бы посмотришь на кого-либо из этих чертовых Касталлаков, я…

– Пожалуйста, дядя Джосс, – сказала Элис. – Позвольте мне взять вину на себя. Я упросила Ребекку согласиться, чтобы мы ее подвезли. Я…

– Замолчи! – Он опять повернулся к дочери. – Я тебя разве не предупреждал? Нет?

Ребекка натянуто произнесла:

– Мистер Парриш не из них, папуля. Он просто управляющий.

– Управляющий! Ты прекрасно знаешь, кто он, моя девочка, и нечего притворяться, что тебе неведомо то, что известно всей Морве, Зиллану и Сент-Джасту! Он такой же Касталлак, как и этот гадкий ублюдок на заднем сиденье!

– Не понимаю, о чем ты, папуля.

– Черт подери, девочка, ты родилась и выросла на ферме! Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я говорю!

– Прости, папуля. Пожалуйста, прости. Я не хотела сделать ничего дурного. – Ребекка дрожала.

Я уже собирался выпрыгнуть из машины, чтобы защитить ее от таких чудовищных нападок, когда Уильям вежливо произнес:

– Мне очень жаль, что вы так расстроены поведением вашей дочери, мистер Рослин. Позвольте мне подтвердить слова Элис и повторить, что вина целиком лежит на нас, а не на мисс Рослин. Она поначалу и правда отказывалась, но мы убедили ее сопровождать нас против ее воли. Мисс Рослин, позвольте принести свои извинения за то, что мы доставили вам столько неприятностей. Пожалуйста, простите нас. До свидания, мистер Рослин. – И, не произнеся более ни единого слова, он повернулся к мужчине спиной и быстрым шагом пошел к водительскому сиденью.

– И не смей больше приближаться к моей дочке! – заорал мужчина нам в спину, когда Уильям отпустил тормоз. – Оставь ее в покое!

Мы поехали вниз по холму в Морву.

Джан-Ив продолжал твердить:

– Кто это был? Почему он был так груб? Что он хотел сказать? Почему он нас не любит?

– Мне очень жаль, Уильям, – сказала Элис, когда мы повернули на запад к Сент-Джасту. – Я приношу свои извинения.

– Дорогая Элис, за что тебе извиняться? Это же не твоя вина.

– Да, но он был так отвратительно груб…

– Помилуй боже! – мягко сказал Уильям. – Стану я расстраиваться из-за всякой глупости потому лишь, что злобный корнуолльский фермер наорал на меня в такой чудесный мирный июльский день! Мне все равно. Да и какая разница? Мы все знаем, что он неприятный человек и фанатично ненавидит всех Касталлаков. Мне только жаль Ребекку, вот и все. Уверен, он доставит бедной девчонке массу неприятностей.

– Уильям, – не отставал Джан-Ив. – Уильям, я не понимаю. Что он хотел сказать, когда…

– Он просто грубил, Джан-Ив. Он нас ненавидит. Так что нам лучше всего просто забыть эту историю.

– Но что он хотел сказать, когда… Уильям, ты что, Касталлак? Разве твоя фамилия не Парриш?

– Черт побери! – вырвалось у меня, настолько я был раздосадован его настойчивостью. – Когда ты перестанешь задавать вопросы?

– Но он сказал…

– Да, сказал, – произнес Уильям. – Нет, моя фамилия не Касталлак, Джан-Ив, но, раз уж ты спрашиваешь, я скажу тебе правду. Мне кажется, что не надо ничего скрывать от детей. Я тебе не двоюродный брат, а сводный. У нас один отец, но разные матери.

– Уильям! – закричал я. Я не мог перенести, что Элис это слышит. Вся сцена неожиданно превратилась в кошмар. – Прекрати, Уильям, замолчи!

– Ничего страшного, – возразил Уильям. – До Элис доходят слухи, как и до всех остальных. Уверен, что она давно все знает.