Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- Не правда ли, редкого благородства человек? - с восторгом подхватила Мадзя.

- Это необыкновенный человек! Это, панна Магдалена, гений ума, энергии, характера! Это человек, который просто наносит ущерб людям оттого, что не занимает самого высокого положения. Ум, сердце, воля - и все это в наивысшей степени, - вот, по моему мнению, пан Сольский...

Казалось, в порыве неумеренного восторга Згерский взлетит над Саксонским садом.

- Ах, как это верно!

- А сколько мне приходится бороться за него! - воскликнул Згерский, красноречиво глядя на Мадзю. - Как под него подкапываются, какие строят козни!

- Что вы говорите? - испугалась Мадзя.

- В эту минуту, - понизив голос, продолжал Згерский, - капиталисты создают против него союз, они хотят употребить все средства, чтобы не дать ему построить сахарный завод, а ведь он распорядился уже свозить материалы. Эти люди говорят, что пан С. перехватил у них инициативу, что в будущем году они хотели начать в тех же местах строительство сахарного завода, а с паном С. думали заключить контракт на поставку сахарной свеклы.

- Что же это за люди?

- Капиталисты, ну и аристократия, которая зависит от них. Они не выносят, когда кто-нибудь становится им на пути, и тогда ни перед чем не останавливаются! - прибавил он еще тише.

- Это ужасно! - прошептала Мадзя, со страхом глядя на Згерского, который в эту минуту скромно опустил быстрые глазки.

- Хоть я пану Сольскому человек чужой, но я делаю и буду делать все, что могу, для того чтобы предупредить катастрофу.

- Да что же они могут ему сделать?

- Они могут портить работы, бунтовать рабочих, подбрасывать плохие материалы, возбуждать против него соседей и в результате - могут довести его до банкротства. Так что вы предостерегите пана Сольского, конечно, не упоминая моего имени...

- Что вы! - возмутилась Мадзя. - Кто же лучше вас может его информировать?

- Как хотите, - холодно ответил Згерский, но черные глазки совсем спрятал под ресницы. - Пан Сольский, - прибавил он, - в одном не должен сомневаться: во мне он найдет преданного человека, который, оставаясь неизвестным, будет блюсти его интересы и предупредит о всякой интриге.

- Ужас! - вздохнула Мадзя, в равной мере потрясенная и опасностью, которая грозила Сольскому, и преданностью Згерского.

- Ну вот мы и пришли, - сказал ее спутник, снова широким жестом снимая шляпу и кланяясь до земли, разумеется, насколько позволяло весьма округлое брюшко. - Спасибо за счастливые минуты, которые вы мне подарили, - вздохнул он, - и позвольте вверить вам интересы пана Сольского.

Затем он взял Мадзю за руку и, сладко глядя ей в глаза, прибавил:

- Панна Магдалена, объединимте наши усилия, и наш возлюбленный гений преодолеет все препятствия!

Еще один взгляд, еще один поклон, еще один поворот головы - и пан Згерский покатился, как бильярдный шар, в неведомое пространство. Когда Мадзя исчезла из его глаз, он повернул в противоположном направлении и, игриво озираясь на дам, направился в известное кафе пить кофе. Там ежедневно собирались господа, блюдущие, как и он, чужие интересы, посредники в купле и продаже, устройстве займов, завязывании новых знакомств и сборе информации обо всем и обо всех, кто только мог принести доход человеку со скромными средствами.

Вернувшись домой, Мадзя в волнении бросилась к Аде и попросила позвать пана Стефана. Когда тот пришел, она рассказала ему о разговоре со Згерским.

- Что же вы так взволновались? - спросил Сольский, с улыбкой глядя на нее.

- Но ведь вам грозит опасность!

- И вас это испугало? - снова спросил Сольский.

Мадзя умолкла в смущении.

Брат и сестра обменялись мимолетными взглядами.

- Успокойся, Мадзя, - сказала Ада. - Эти господа ничего Стефану не сделают. Об их претензиях мы давно знаем, а пан Згерский, видно, заинтересован в Стефане, вот и напугал тебя.

- Но он очень расположен к пану Стефану, - с живостью возразила Мадзя. - Он так верно определил его характер, говорил, что, даже оставаясь чужим и неизвестным, будет блюсти его интересы, потому что не может не питать симпатии к человеку незаурядному...

- Ах, ах! - захлопал в ладоши Сольский. - Пан Згерский верно определил мой характер! Нет, решительно я должен с ним познакомиться.

- Кто это? - спросила Ада.

- Ловкий делец, быть может, немного лучше других, - ответил брат. - Он станет приносить мне сплетни, - а вдруг которая-нибудь пригодится, - ну, а я дам ему полсотенки в месяц. Столько, сколько он брал у покойницы Ляттер процентов, что, увы, у него сорвалось!