Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- Ах, Ада! - воскликнула потрясенная Мадзя, закрывая рукой глаза. - Ну как ты можешь говорить такое?

По лицу пана Стефана было видно, что он неприятно удивлен.

- Вы советуете мне сделать этот шаг? - спросил он после минутного раздумья. - Что ж, может быть, я и в этом случае послушаюсь вас...

- Как это было бы хорошо! - прошептала Мадзя.

- Возможно, возможно, - ответил Сольский. - Посмотрим, насколько верен ваш совет... А пока пан Файковский получит место в заводской аптеке.

Он походил еще немного по комнате и вышел мрачный.

- Уж не обиделся ли на меня пан Стефан? - с испугом спросила Мадзя у Ады.

- Ну что ты! Он, наверно, вспомнил о своих отношениях с Эленой и расстроился. Ничего, это пройдет, - ответила Ада.

- Какой он хороший, какой благородный, он просто святой человек! говорила Мадзя, пряча лицо на плече Ады.

Глава семнадцатая

Брат и сестра

В доме Арнольдов панна Элена занимала большую веселую комнату, обставленную так же, как когда-то у матери. На окнах висели те же занавески, под потолком та же лампа с голубым абажуром, мебель и безделушки остались те же, из них самым роскошным было трюмо, которое у хозяйки пользовалось особым почетом.

В конце апреля, после полудня, панна Элена сидела у себя в комнате с братом. Устроившись на голубом диванчике, она хмуро глядела на свой башмачок, а пан Казимеж в возбуждении расхаживал по комнате.

- Так отчим, - сказала сестра, - не хочет одолжить тебе денег?

- Он бы дал, да ему самому нужны.

Панна Элена с печальной улыбкой покачала головой.

- И ты думаешь, что мне никогда не понадобятся деньги, что у меня целое состояние и часть доходов от него я могу употребить на покрытие твоих бешеных трат?

- Даю тебе слово, Эля, это в последний раз. Я принял предложение и буду работать на железной дороге. К черту знакомства, которые поглотили столько времени и денег и ничего мне не дали. Но последний свой долг я обязан вернуть для того, чтобы порвать отношения.

- Тысяча рублей... - говорила панна Элена. - Я за границей столько не истратила!

- Ну, не говори, милочка! - прервал ее брат. - Ты истратила больше, хотя ни в чем не нуждалась.

Красивое лицо панны Элены покрылось румянцем.

- Когда ты поступишь на службу?

- На будущей неделе.

- А жалованье?

- Полторы тысячи.

- За что же они будут платить тебе такие деньги?

- Хорошенькое дело! - вспылил пан Казимеж. - За знание языков, экономики, наконец, за связи!

Пан Казимеж, видно, был очень рассержен: он остановился перед сестрой и с дрожью в голосе произнес:

- Это не моя вина. Я тратил деньги, стремясь к лучшему. И мое положение было бы сегодня совсем иным, все удалось бы вернуть с лихвой, если бы не твой каприз! Порвав с Сольским, ты подставила мне ножку! К шурину Сольского относились бы совсем иначе.

- Но ты уже был его будущим шурином, а чего достиг, только долгов наделал? Да и Сольский, насколько мне известно, держится в стороне от тех господ, которые раздают должности.

- Да он бы сам для меня что-нибудь устроил, он мне часто делал намеки насчет моей будущности. Сейчас он собирается строить сахарный завод. Я мог бы стать у него управляющим с жалованьем в четыре, пять тысяч...

- Ха-ха-ха! - расхохоталась панна Элена. - Ты - управляющий, да еще у Сольского!

- Что ж, смейся, раз испортила мне карьеру. Право, я иной раз спрашиваю себя: да выказала ли ты хоть раз в жизни участие в чьей-нибудь судьбе? Только не в моей и даже не матери...

Панна Элена стала серьезной и, сурово глядя на брата, воскликнула:

- Как тебе не стыдно бросаться такими словами? А ты-то выказал? Уж не в судьбе ли матери, к которой ты ласкался только тогда, когда тебе нужны были деньги? Или в моей, что я, вместо того чтобы найти в тебе опекуна, вынуждена жить у чужих людей?

- Отчим тебе не чужой человек. Наконец, у него семья, а я холостяк.

- Так женись, стань порядочным человеком, и устроишь свою жизнь. Как сказать, пожалуй, это я испортила из-за тебя свою будущность.

В прихожей раздался звонок. Панна Элена умолкла, а пан Казимеж, который хотел было ответить ей, прикусил губу.

- Кажется, кто-то из твоих поклонников, - пробормотал он.

- Что ж, я попрошу у него для тебя место управляющего, - ответила Элена.

Вошла Мадзя.

При виде ее на лице панны Элены промелькнуло неприязненнее выражение, а пана Казимежа точно подменили. Он робко поздоровался с Мадзей, и его сердитые за минуту до этого глаза засветились нежностью.

Мадзя тоже смутилась. Она не думала, что встретит у Элены пана Казимежа.