Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

- Эля без нужды дразнит его, кокетничает с другими молодыми людьми, вставила огорченная Мадзя.

- Это бы еще полбеды, - продолжала пани Арнольд. - Но пан Сольский слишком умен и чувствителен, чтобы не требовать от жены любви к людям, какой" то веры, идеала. Меж тем для Элены идеалы не существуют, она смеется над ними. А так как она слишком горда для того, чтобы притворяться, то с паном Сольским держит себя совершенно цинически. "Я тебе дам свою красоту, а ты мне взамен состояние и имя" - вот ее девиз! Пан Сольский не совсем верит ей, думает, что она позирует, и все же он заметно охладел и может совсем ее бросить.

- Вы не говорили с нею об этом? - спросила Мадзя.

- Пробовала, но безрезультатно. Да и не могу я торопить ее с замужеством, - она может заподозрить, что я хочу от нее избавиться. Меж тем время идет и делает свое дело. Месяц, другой - и пан Сольский, который сегодня, если его привлечь, женился бы, завтра охладеет к ней.

- Они уже были помолвлены, но между ними произошел разрыв, - сказала Мадзя.

- Такой разрыв не имеет никакого значения. Красивые женщины могут дорожиться; на мужчин это оказывает спасительное действие. Но нельзя слишком натягивать струну.

Мадзя вопросительно уставилась на пани Арнольд.

- Так вот какая у меня просьба к вам, - сказала пани Арнольд, заметив этот взгляд. - Я с Эленой не могу говорить ни о замужестве, ни о тревогах ее матери. Поговорите вы с нею, как подруга...

- Пани Ляттер очень хотела этого брака и очень страдала, узнав о разрыве.

- То-то и оно. Разрыв, быть может, и явился одной из причин ее гибели. Позвольте заметить, что в деликатной форме вы можете напомнить Эле и о том, что сделали для покойницы Сольские. Если в сердце Элены проснется чувство благодарности и страха за завтрашний день, она переменит свое отношение к пану Стефану.

Разговор был исчерпан, и пани Арнольд вернулась к вопросу о спиритизме. Она выразила сожаление по поводу того, что в этой стране просвещенные и имущие классы мало думают о мире духов, и в качестве примера привела Аду, которую больше занимают такие матерьяльные предметы, как микроскоп, или такие современные вопросы, как женский союз, чем будущая жизнь ее собственной души и нынешнее положение родителей.

- Вам надо обратить Аду, и она станет ревностным апостолом, - сказала Мадзя.

Пани Арнольд смотрела в какую-то неопределенную точку и качала головой.

- Дорогая панна Магдалена, - ответила она, - я много думала над тем, как обратить в лоно истинной веры хотя бы эту семью, потому что состоятельные, просвещенные и влиятельные люди могут много сделать добра своим ближним. Но как их убедить? Духи для нас не слуги, они не являются по первому зову. Мы, посредники между здешним и нездешним миром, не всегда понимаем их голоса и можем ошибаться. Часто нам нужны средства совершенно земные, помощь людей, а люди не всегда, увы, далеко не всегда заслуживают доверия. Поверьте, если бы не чувство долга, если бы не надежда, что религия наша в корне изменит и улучшит мир, принесет ему счастье, поверьте, если бы не это, я отказалась бы от своего призвания. О, какое это тяжкое бремя! Само общение с духами причиняет много страданий. А если мы, несовершенные созданья, ошибаемся, сколько насмешек и клеветы обрушивается на нас! А как мешает это распространению веры, несмотря на ее истинность!

Прощаясь, пани Арнольд спросила у Мадзи:

- Вы давно уже знаете пана Згерского, что он, хороший человек?

- Право, не скажу вам. Кажется, да.

- Он человек ловкий и мог бы быть полезен, но уж очень он быстро обратился в нашу веру, так что я просто колеблюсь... А панна Эдита, которая живет у тети Сольских, она, может, себе на уме?

- Этого я не знаю.

- Можно ли ей верить?

- Я ее очень мало знаю, - ответила смущенная Мадзя.

- Вот видите, как трудно собрать у людей самые простые сведения! вздохнула пани Арнольд. - Но не могу же я спрашивать у духа Цезаря, какого мнения он о Згерском, или у духа Марии-Антуанетты, какого он мнения о панне Эдите. Ну, до свидания, - сказала она, крепко пожимая Мадзе руку. - Я думаю, вас не надо просить никому не рассказывать о нашем разговоре. Детям не все можно сказать о матери, а непосвященным о тех трудностях, которые нам, медиумам, приходится преодолевать. Я не теряю надежды, что среди посвященных вскоре увижу и вас. Духи не раз давали мне это понять. Итак, adieu!

После ухода болтливой американки Мадзе несколько минут казалось, что та все еще говорит. Все плыло у Мадзи перед глазами, ей стало страшно, она испугалась то ли духов, то ли пустых комнат, которые окружали ее со всех сторон.