Болеслав Прус - Эмансипированные женщины

С этими словами компаньонка выбежала из комнаты так же таинственно, как и вошла.

Глава пятнадцатая

Голоса с того света

- Барышня, к вам пришла пани Арнольд.

- Давно?

- Да уже с четверть часа.

Горничная еще на лестнице доложила об этом Мадзе, когда та вернулась из города.

- А панна Ада дома?

- Нет. Барышня ушли в одиннадцатом часу к работницам.

Мадзя поспешила к себе, но ни в гостиной, ни в кабинете не нашла пани Арнольд. Только заглянув в комнату к Аде, куда была отворена дверь, она заметила за портьерой американку с записной книжкой и карандашом в руке. Американка разглядывала портреты родителей Ады, висевшие над кроватью, и, как показалось Мадзе, срисовывала их.

"У этих американцев привычка все записывать!" - подумала Мадзя.

Услышав шум шагов, пани Арнольд повернулась и поспешно захлопнула книжку.

Затем, без всяких объяснений по поводу своего присутствия в комнате Ады, она перешла в гостиную Мадзи.

- Я хотела поговорить с вами о важных делах, - сказала она по-французски. - Только, пожалуйста, не смейтесь надо мной, хотя это вполне естественно в стране, где не верят в мир духов или совсем им не интересуются.

Мадзя слушала ее, силясь подавить удивление. Пани Арнольд уселась на диванчике, спрятала записную книжку и продолжала:

- С некоторых пор я общаюсь с покойной... с матерью Элены и пана Казимежа.

Мадзя широко раскрыла глаза. Она знала, что пани Арнольд спиритка, слух об этом шел по всей Варшаве. Но до сих пор у нее с пани Арнольд не было на эту тему никаких разговоров.

- Это очень тяжело для меня, - продолжала пани Арнольд, - не потому, что я ревную к прошлому моего мужа, нет! Эта несчастная очень страдает и чего-то от меня хочет, но чего, я не могу понять...

- Она страдает? - переспросила Мадзя.

Пани Арнольд махнула рукой.

- Ах, это одно из самых ужасных состояний души. Представьте себе, панна Магдалена: она не отдает себе отчета в том, что умерла!

У Мадзи дрожь пробежала по спине.

- То есть как это? Что же ей может казаться?

- Ей кажется, что она в больнице, где ее не только насильно держат, но и ничего не говорят о детях. Поэтому она в страшной тревоге.

Мадзя перекрестилась. Все эти речи были так новы для нее, что в голове девушки готово было родиться подозрение, что пани Арнольд мистифицирует ее или просто сошла с ума. Но американка говорила с таким сочувствием в голосе и с такой естественностью, точно речь шла о событии, в котором нет ничего удивительного.

- Это вы отвозили покойницу в тот день, когда она оставила пансион? спросила пани Арнольд.

- Да. Но я проехала с нею только по одной улице. Она говорила, что уезжает дня на два. В конце концов всем было известно, что я ее провожала, я и не скрывала этого, - оправдывалась испуганная Мадзя.

- Покойница считала вас как бы своей второй дочерью, любила вас?

- Да, она любила меня.

- А не говорила ли она когда-нибудь, что хотела бы женить на вас своего сына.

Мадзя вспыхнула, но краска тут же сошла у нее с лица. Дыхание у нее захватило.

- Никогда! Никогда! - ответила она сдавленным голосом.

Пани Арнольд пристально на нее посмотрела и спокойно продолжала:

- Партия была бы не из блестящих; но не будем говорить об этом. Какое состояние оставила покойница?

- Никакого, - ответила Мадзя.

- А вы не ошибаетесь? У Элены в банке лежит несколько тысяч, у пана Казимежа действительно нет ни гроша, но и он ждет каких-то денег после матери. Так по крайней мере он говорит моему мужу, когда занимает у него деньги. Стало быть, состояние осталось...

- Простите, никакого состояния не осталось, - настаивала Мадзя. - В позапрошлом году пани Ляттер заняла осенью у Ады шесть тысяч. Мне даже кажется, что она бросила пансион по той причине, что у нее не оставалось денег. Долги были погашены паном Сольским или Адой.

Пани Арнольд нахмурилась.

- Ну тогда, - сказала она вполголоса, - мой муж, наверно, тоже кое-что им дал. Ничего не поделаешь, это дети его жены!

Затем она взяла Мадзю за руку и с жаром воскликнула:

- Клянусь своей верой, мне не жалко, что мой муж что-то сделал для них, мне не жалко, что Элена живет у нас. Где же ей еще жить? У брата? Наши доходы здесь настолько значительны, что мы можем не стеснять себя в средствах, останется кое-что и для моего Генрися. Но я понимаю причину тревоги, которая овладела покойницей: ее дети живут из милости, а это ранит сердце матери.

Мадзя почувствовала, что краснеет.

- К тому же, - продолжала американка, - этому конца не видно. Пан Казимеж бездельник и гуляка, ему грозят неприятности, а может, и опасность, - об этом меня предупредили духи, - а Элена могла бы сделать блестящую партию, но все разрушает собственными руками. Панна Магдалена, вы знаете, пан Сольский хоть и не верит в бога, но человек он недюжинный. Богат, умен, муж уверяет, что у него даже есть коммерческая жилка, - а главное, он был влюблен в Элену до безумия. Я видела: вулкан! Но сейчас я вижу, как он переменился. Он и сегодня, когда Элена рядом, готов для нее на все, но это уже не та любовь.