Генри Филдинг - Амелия

– Вы, конечно, знаете, дорогая, – воскликнул Бут, – что доктор Гаррисон должен сегодня возвратиться в Лондон; все надежды на скорейшее освобождение я возлагаю только на него; если же это произойдет, тогда я нисколько не сомневаюсь в успехе моего дела, которое теперь в руках джентльмена, очень обнадежившего меня своим обещанием; я вполне уверен, что в его власти оказать мне такую услугу.

Вот так бедняга цеплялся за свои надежды, уповая на билет, который он столь дорогой ценой приобрел у человека, притворившегося, будто именно он крутит колеса в большой государственной лотерее распределения должностей. [375]Лотерее, в пользу которой можно, разумеется, сказать только одно: многие обездоленные тешат себя надеждой на выигрыш и до конца дней не знают, что билет, который они вытащили, – пустой.

Амелия, отличавшаяся довольно жизнерадостным нравом и ничего не смыслившая в таких делах, с той же легкостью склонна была предаваться надеждам, как и ее супруг, и в данную минуту она, в сущности, не заглядывала так далеко: все ее мысли были поглощены единственным желанием – добиться его освобождения.

Как раз в то время, когда они говорили об этом, в доме раздался невероятный грохот и тотчас же мимо их дверей прошло несколько человек, поднявшихся в помещение, расположенное над их головой. Это чрезвычайно встревожило впечатлительную душу Амелии, и она воскликнула:

– Боже милосердный, неужели, дорогой, я должна оставить вас в этом ужасном месте? Стоит мне только об этом подумать и меня одолевают тысячи опасений.

Бут пытался успокоить ее, говоря, что он решительно не видит для себя никакой угрозы, а кроме того, с ним вскоре, он уверен, будет доктор Гаррисон.

– Но постойте, дорогая моя, – вскричал он, – мне только что пришло в голову, а почему бы вам не обратиться к моему старому приятелю Джеймсу; ведь теперь вы, я полагаю, достаточно удостоверились в том, что ваши опасения на его счет были беспочвенными. У меня нет ни малейших причин сомневаться в том, что он и сейчас будет так же готов помочь мне, как и прежде.

При имени Джеймса лицо Амелии сделалось мертвенно бледным; вместо прямого ответа, крепко обняв мужа, она промолвила:

– Дорогой мой, я прошу вас об одном одолжении, но только обещайте мне непременно исполнить мою просьбу.

Бут с готовностью поклялся, что ни в чем ей не откажет.

– Я прошу вас, дорогой мой, – взмолилась Амелия, – только об одном: если этот ненавистный полковник явится сюда, – не встречайтесь с ним. Пусть ему скажут, что вас здесь нет.

– Так ведь он и не подозревает, что я здесь, – возразил Бут. – Но почему же я должен отказываться от встречи с ним, если он будет настолько любезен, что придет сюда меня проведать? Право же, моя Амелия, вы прониклись неприязнью к этому человеку без достаточных оснований.

– Я прошу вас совсем не по этой причине, – воскликнула Амелия, – а потому, что прошлой ночью вы мне оба приснились. Вы, возможно, посмеетесь над моей глупостью, но, прошу вас, уступите мне. Более того, я настаиваю на этом: ведь вы только что обещали ни в чем мне не отказывать.

– Какой еще сон, милая! – отозвался Бут. – Что вам могло присниться о нас обоих?

– Сон слишком ужасный, чтобы его пересказывать, – ответила она. – Я и сейчас не могу вспомнить о нем без ужаса, и пока вы не обещаете мне не видеться с полковником до моего возвращения, я ни за что отсюда не уйду.

– Признаюсь, Амелия, я никогда прежде не замечал за вами подобного безрассудства. Возможно ли, чтобы женщина с вашим умом ссылалась на какие-то сны?

– Позвольте мне по крайней мере хоть раз проявить безрассудство, – настаивала Амелия, – коль скоро вы так великодушно признали, что со мной это бывает нечасто. Примите в соображение, сколько я за последнее время перенесла и в каком я сейчас подавленном состоянии.

Бут собрался было ей ответить, но в эту минуту пристав без всяких церемоний вошел в комнату со словами:

– Надеюсь, сударыня, вы не в обиде; моя жена, похоже, не узнала вас. Она решила, что капитану вздумалось пока суд за дело полакомиться немного клубничкой. Но я ее на сей счет успокоил: ведь я вас прекрасно знаю и много раз видел это славное личико, когда в прошлый раз имел честь присматривать за капитаном; надеюсь, сударыня, вы не в обиде. Да будь моя жена так хороша собой, как вы, мне не было бы нужды искать товар на стороне.

Нельзя сказать, что эта речь пришлась Буту по вкусу, однако он счел возможным ограничиться одним «тьфу» и затем спросил у пристава, что означал тот грохот, который они только что слышали.