Генри Филдинг - Амелия

Амелия достаточно ясно поняла, о чем шла речь в этом не слишком вразумительном письме, которое в другое время доставило бы ей невыразимые муки, но при нынешних обстоятельствах явилось скорее целебным средством и смягчило ее страдания. Ее возмущение Бутом тоже постепенно пошло на убыль и было утишено тревогой по поводу случившейся с ним беды. Однако при всем том она провела ужасную бессонную ночь; ее нежная душа, раздираемая и взбудораженная самыми разными и противоречивыми чувствами, измученная сомнениями, блуждала в каких-то потемках, в которых перед ней возникали лишь призраки – один чудовищнее другого, а печальная будущность внушала ей безысходное отчаяние.

Прежде чем возвратиться к несчастной супружеской паре, с которой мы расстались в конце предшествующей книги, представим нашему читателю более отрадную картину – веселое и счастливое семейство полковника Джеймса.

Убедившись в безуспешности своих попыток склонить Амелию принять приглашение, послушно и любезно переданное ею по желанию полковника, миссис Джеймс вернулась домой и поведала мужу о неудаче своей дипломатической миссии; по правде сказать, она была раздосадована неудачей ничуть не меньше самого полковника, так как прониклась к Буту симпатией едва ли не более пылкой, нежели та, которую ее супруг питал к Амелии. Вот тут-то и кроется разгадка кое-каких происшествий, вероятно, несколько озадачивших читателя в предшествующих главах нашей истории, но нам тогда был недосуг дать на сей счет необходимые объяснения: добавим лишь, что именно ради мистера Бута миссис Джеймс позаботилась переменить свой костюм во время маскарада.

Однако, к своему счастью, миссис Джеймс никогда не заходила в таких увлечениях слишком далеко, а посему ей не составило особого труда себя пересилить; не встретив со стороны Бута ни малейшего поощрения, она вскоре отступила перед натиском миссис Мэтьюз и с тех пор едва ли и вспоминала о своем увлечении, пока посягательства мужа на Амелию не оживили ее желаний; чувство к Буту оказалось столь сильным, что вызвало у нее острейшую ненависть к Амелии, которую она теперь честила перед полковником, не стесняясь в выражениях, особенно негодуя по поводу ее бедности и наглости (именно так она именовала отказ Амелии принять приглашение).

Увидя, что у него в ближайшем будущем нет никакой надежды овладеть своей новой возлюбленной, полковник, как то и подобает человеку осмотрительному и благоразумному, направил свои помыслы на то, чтобы сохранить за собой прежнюю. Судя по рассказам жены о поведении пастушки на маскараде, и в особенности о предпочтении выказанном ею Буту, он почти не сомневался в том, что это была никто иная, как мисс Мэтьюз. Полковник принял поэтому решение следить за каждым ее шагом в надежде, что ему удастся разоблачить любовную связь Бута с ней. Будучи все еще неравнодушным к упомянутой даме, он преследовал и другую цель: ему представился бы тогда прекрасный повод для ссоры с Бутом, который, продолжая эту любовную интригу, нарушал данное им полковнику слово чести. Полковник всей душой возненавидел теперь беднягу Бута по той же самой причине, по какой миссис Джеймс преисполнилась враждебностью к Амелии.

Полковник прибегнул поэтому к услугам сводника самого худшего разбора, поручив ему наблюдать за квартирой мисс Мэтьюз, и в случае, если туда наведается Бут (которого этот соглядатай знал в лицо), немедля его уведомить.

Соглядатай рьяно исполнял данное ему поручение и, удостоверясь накануне вечером в том, в чем так жаждал убедиться нанявший его полковник, тотчас доложил ему об этом.

По получении известия, полковник сразу же отправил Буту короткую записку, с содержанием которой мы уже знакомы. Он намеренно велел доставить эту записку не мисс Мэтьюз, а Бутам с расчетом, что все произойдет именно так, как оно и случилось. Он поступил так отнюдь не потому, что был трусливым задирой и надеялся при подобном обороте дела избежать дуэли; нет – он желал унизить Бута в глазах любящей и почитающей его Амелии и одновременно возвыситься в ее мнении, представ в роли ее защитника. Именно с этой целью письмо завершалось комплиментом Амелии. В целом же полковник рассудил, что, если письмо распечатает сам Бут, он несомненно явится завтра утром к назначенному времени, если же случится так, что письмо еще до возвращения Бута домой откроет его жена, оно произведет на нее именно указанное выще впечатление; что же касается предстоящего поединка с Бутом, то Амелия все равно не в силах будет ему помешать.