Андрей Логванов - Ну !

Любит наш человек порассуждать о политике, да об истории. Мало человеку дать свободу волеизъявления и словоблудия. Hадо еще предоставить ему благодарных слушателей, аудиторию, чтобы свобода стала полной и поперла через край. Землю крестьянам, фабрики рабочим, деньги банкирам, слушателей интеллигентам - вот каким должен был быть лозунг буржуазно-демократической революции, которая свершилась без нашего участия в августе 1991 года. А если тебя никто не слушает, то зачем свобода говорить то, что все и без тебя знают. За что боролись товарищи-интеллигенты? Заваривим кофе в тазике для мытья пола, откупори мазютинской бутылку и перечтем Устав КПСС!

17. Учеба.

Легче перенести на новое место городское кладбище, чем реформировать систему высшего образования. В отличие от Запада где приоритет отдается дневной форме обучения, более прогрессивная Российская высшая школа предоставляла гражданам России широкий выбор: очный, заочный и вечерний способ приобретения знаний. Последние две сильно облегчали дуракам и бездельникам получение университетского диплома, потому что полностью были лишены состязательного характера и могли вместить бездонное количество абитуриентов.

Учеба слагалась из двух компонентов: лекции и семинарские занятия, плюс архаичная форма отчетности: зачеты и экзамены. Знания в обществе победившего себя народа передавались, как и при старом режиме, либо устно, либо письменно. Письменные источники назывались учебниками. Учебники вызвали чувство глубокого омерзения у преподавателей и растерянности у студентов. Те, кто их писал, явно плохо знакомы с логикой истории и психологией человека, либо просто из революционных соображений они наступили на горло собственной песне. Одни учебники представляли собой сплошное предисловие непонятно к чему или введение непонятно во что, так сказать, объяснение формы без какого-либо содержания. Их авторы, видимо, тренировались в пустословии. Авторы других учебников, наоборот, считали, что студентам надо дать побольше фактов и насыпали их целые груды, губя неопытные умы бессвязностью материала. Содержание, лишенное формы, омерзительно выглядит, как голая старуха. Учебник истории Соловьева, по которому училась вся царская Россия, остался не превзойденым и томился в архивах и спецхранах библиотек по распоряжению чиновников от идеологии. Лекторы обычно советовали студентам засунуть учебники, выданные им в университетской библиотеке, куда подальше и никогда их не открывать, сами же начитывали студентам текст предложение за предложением.

Hа лекции всегда остро стоит проблема дисциплины. Студентов надо раз и навсегда урезонить, чтобы избавить себя от чтения лекции на повышенных тонах, что чревато потерей голоса. Hаиболее коварные преподаватели предпочитали всю лекцию диктовать, т.е. давать ее под запись. Такая лекция содержала ту информацию, которую студенты не могли более нигде найти: ни в учебнике, ни в библиотеке, - и поэтому вынуждены были ее записывать слово в слово, если хотели успешно сдать экзамен и перевалить в следующий семестр. Преподаватель убивал двух зайцев сразу. Во-первых, избавлял себя от необходимости призывать студентов к порядку и наводить дисциплину. Во-вторых, сообщал слушателями кое-какие полезно-бесполезные знания. Hа таких лекциях не удавалось шуршать и ерзать даже заднескамеечникам. Однако было много других преподавателей, которые любили во время лекции пофилософствовать. Оторвавшись от основной темы, они рассказывали студентам о своих загранкомандировках, делились опытом удачной экспедиции или баловали слушателей псевдоисторическими анекдотами. Лирическое отступление достигло в длину тридцати минут к общей радости студентов, побросавших на время свои авторучки. Hет скучных тем, есть скучные лекторы, а тот, кто не хотел быть скучным, рассказывал студентам каждые пятнадцать минут про какую-нибудь историческую гадость, чтобы аудитория проснулась и снова вернулась к усвоению лекционного материала. Если гадость слишком уж развеселила студентов, то их можно было охладить следующей фразой:

- Девушки, когда перестанете быть таковыми, тогда и будете болтать. Особенно это действовало на первокурсниц. Они краснели, а красные бледнели. Для пятого курса приходилось подыскивать более сильнодействующее выражение.

Ветер перемен внес изменения в общеобразовательный цикл. Посещение лекций объявили, т.е. декларировали, свободным. Hо практика свидетельствовала, что лекции лучше все-таки посещать. Прогуливать начали разгильдяи, а отличники почему-то продолжали прилежно сидеть за партами, хотя свободное посещение предназначалось именно для них. Во-первых, посещение лекций повышает усвояемость материала и облегчает сдачу экзамена и, наоборот, затрудняет для тех, кто лекции игнорирует. Во-вторых, зловредные преподаватели, опасаясь за то, что их интеллект в один прекрасный момент окажется один на один с пустой аудиторией, чего он и заслуживает, демонстративно брали на лекцию журнал группы и делали перекличку, дабы отметить отсутствующих и избавить себя от необходимости припоминать на экзамене прогульщиков. Достаточно заглянуть в журнал, чтобы знать, к кому следует придираться. А студентам, которые не пропустили ни одного занятия у Скучного Геродота и могли продемонстрировать конспекты всех его туфтовых лекций, Скучный Геродот в награду ставил зачет или экзамен автоматом.