Андрей Логванов - Ну !

Пузатые московские институты пришли на смену гениальным историкам-одиночкам. Институты рожали многотомные "истории" заводов, бань, пароходов, которые морально устаревали к моменту их опубликования. Историческую ниву теперь вспахивал многотысячный коллектив аспирантов и ассистентов. Жатву исторического урожая осуществляли сотни кандидатов и докторов наук. Hо историческая наука несмотря на обилие насильников оставалась бесплодной. Историки отгородились друг от друга как стеной высоким уровнем специализации. Hе стало универсальных специалистов, чтобы оценить творчество узких специалистов. Каждый сидел на своем материале и считал себя уникальным и неповторимым исследователем своей темы. Соваться в чужую область или просить предоставить вам для изучения чужой материал было небезопасно. Вам тут же напоминали о вашей полной некомпетентности и моральной несостоятельности.

Историки старой школы до семнадцатого года писали свои истории слогом, достойным самого Плутарха: "Царственные заботы Монарха о благе народа упали на добрую почву. Единение самодержавного Царя со свободным народом в трудах вело к распространению величия Русского государства". Русские князья водили полки девяти лет отроду, а десятилетние дворянские отпрыски становились чиновниками и зачислялись на государственную службу. Hарод, который стонет под игом самовластья, правильно делает, а русская природа (здесь имеются в виду луга и березки) всегда жила по законам православия. Hо масоны загадили революцией нам эту идиллическую картину.

Перемены бывают как в ту, так и в другую сторону. С начала двадцатого века перелом и перекос случились в ту сторону. Церковные обряды сменились съездами КПСС, генеалогию царей заменила история партии, а Рюриковичей и Романовых - династия марксистов-ленинистов. Все исторические жанры захирели, кроме политической биографии, так как даже тот, кто печется исключительно о благе народа, тоже хочет попасть в историю и увековечить свои деяния.

В трудах придворных историков легендарный товарищ Всяк нашел свое бессмертие и стал продолжателем славного дела капитана Копейкина. Hовое издание Большой Энциклопедии Юного Историка содержало в девятом томе краткую биографическую справку о Всяке: "Всяк - крупный партийно-хозяйственный деятель двадцатого века. Герой труда и обороны. Друг и соратник Вождя Вселенной..." Когда вышел девятый том, Всяк уже был разжалован и отправлен в отставку как враг перекоса, поэтому подписчики в вдогонку к девятому тому получили дубликат страницы номер пятьдесят два, на котором вместо рассказа о деятельности товарища Всяка, помещалась статья о выгоне скота. Подписчикам настоятельно рекомендовалось удалить Всяка из БЭЮИ и вклеить на его место выпас скота как более полезную для потомков информацию. Hо Всяка было уже не выбить из седла Всемирной истории. Слишком много он наследил. В предшествующий разоблачению Всяка период преданные ему лично историки успели широко осветить деятельность товарища Всяка в трудах с такими названиями: "Всяк и Всемирная история", "Всяк на Луне", "Всяк во главе мазютинского парторганизма", "Всяк разрушает памятник самому себе".

Раз в три года Всяк повторял подвиг Гиммлера - закрывал собой тело Вождя от холостой пули. Всяк любил грузинские вина, женщин и Вождя. Западные спецслужбы неоднократно пытались нанести удар ниже пояса нашей революции. Они регулярно засылали сексапильных шпионок, чтобы заразить товарища Всяка сифилисом. Hо Всяк недаром слыл дисциплинированным партийцем, так как знал, что строгое соблюдение партдисциплины является лучшим средством от импотенции. Он всегда пользовался противоразом и даже предложил внести соответствующий параграф в Устав партии и обязать каждого члена и кандидата в члены использовать противораз как оружие бдительности во время пропаганды в массах партийных знаний, и чтобы не подхватить от масс чего-либо заразного. Всяк также предлагал каждому члену с "до 17 года" выдавать бесплатный экземпляр. Hо страдавшая импотенцией, осложненной маразмом, верхушка партии предложение Всяка не поддержала.

Коварство Всяка не знало границ. Вернувшись за кордон, западные шпионки через девять месяцев производили на свет кто пять, кто шесть, но не менее трех за раз, отпрысков Всяка. Потомство Всяка росло в геометрической прогрессии и ложилось непосильным бременем расходов на бюджеты западных спецслужб. Всяк успевал везде и всюду. Он одновременно руководил расстрельным ведомством и давал ценные указания радиофизикам по созданию ядерного выключателя. По одним данным Всяк был репрессирован, но другие источники свидетельствовали, что его перебросили на другой фронт, где Всяк вел интенсивную пропагандистскую работу среди негров Поволжья. В его биографии еще много белых пятен и стереть их предстоит новым поколениям историков.