Роберт Говард - Стервятники Техаса

— Этот парень следовал за мной от самой «Антилопы», — немногословно объяснил Эллисон. — Видать, очень мной интересовался. Похоже, с ним никого не было. Я малость отутюжил ему плешь…

— Похоже, выстрел был халтурным, Крошка, — пробормотал Фрэнк Рейнольдс.

Крошка пропустил эту колкость мимо ушей. МакФарлен застонал и пошевелился. Бакли вдруг стремительно нагнулся и вгляделся в лицо раненого.

— Глазам своим не верю, — прошептал он. — Вот уж не думал, что такой гость окажет мне честь! А ведь ты, поди, знаешь, что это за птица? — спросил он Эллисона.

— Знакомы, — не стал отпираться Крошка.

— Тогда какого рожна ты с ним тут цацкаешься?! — взревел Брилл. — Если ты знаешь, кто это такой, почему не влепил в него еще одну пулю, чтобы он больше не дергался?!

В серых стальных глазах Крошки вспыхнули ледяные искры.

— По-моему, это мое дело, Брилл, — медленно проговорил он.

Он бы ничего не добился, пытаясь объяснить этим людям, что не может бросить умирать раненого врага. С тем же успехом он мог уверять публику в «Антилопе», что от одного прикосновения неядовитой змеи человек может на мгновение спятить.

— Кончайте, парни, — вмешался Бакли. — Нам еще не хватало цапаться друг с другом. Крошка показал себя молодцом, подстрелил этого шакала. А ошибки бывают у каждого. Мне ясно, почему ты стушевался, Крошка. Тебе нужно пообтесаться в нашем деле, тогда ты поймешь, что этот человек для нас все равно что куриный помет и что щадить его так же глупо, как какую-нибудь гюрзу. Или ты думаешь, если бы шериф влепил в тебя пулю, он стал бы возиться с тобой? Думаешь, если вы с ним поменяетесь местами, он захочет тебя перевязать, чтобы иметь возможность поставить к стенке или вздернуть целехоньким?

— Не о том речь, захочет он этого или нет, Бакли, — ответил Крошка. — Тут дело совсем в другом. Если бы я уложил его на месте, мне было бы начхать. Но я и последнюю бездомную шавку не оставлю лежать без помощи и подыхать, если могу подобрать ее и попытаться спасти.

— Хорошо, Крошка, я тебя понял, — не теряя самообладания, сказал Бакли, — ты поступил так, как считал нужным, и мы не хотим тебя переубеждать. А с остальным, в конце концов, мы справимся и сами. Если не хочешь, можешь даже не смотреть. Выйди, отведи наших лошадей в загон, а когда вернешься в дом, спорить больше будет не о чем.

Крошка нахмурился.

— Какого черта ты надумал, Бакли?

— Не ломай комедию, Крошка! — вскипел Дик Брилл. — Никогда не поверю, что ты такой невинный ягненок! Ты видишь, кто это такой? Это шериф Джон Мак-Фарлен. Ты и вправду вообразил, что мы позволим ему остаться в живых?

— Стало быть, собираетесь убить лежачего?! — воскликнул Крошка.

— Это нельзя назвать убийством, Крошка, — запротестовал Бакли. — Мы просто хотим, чтобы этот человек больше никогда не повстречался нам на пути. Обычная мера предосторожности. А кроме того, у меня имеются на сей счет кой-какие личные соображения.

— Похоже, он очухался, — сказал Рейнольдс.

Крошка повернулся и увидел широко раскрытые глаза шерифа, в которых застыл ужас. Шериф пробормотал что-то бессвязное, и Крошка, нагнувшись, приложил к его губам бутыль с водой. Раненый машинально начал пить.

— Крошка, — предложил Бакли, — давай-ка выйдем из комнаты. Я хочу кое-что тебе сказать.

Крошка дождался, когда комната опустеет, и вышел следом за остальными, прикрыв за собой дверь.

— Ответь, что ты собрался делать с этим легавым? — спросил Бакли.

— Ничего особенного. Постараюсь выходить его. Может, он выживет, а может — и нет, но я сделаю, что смогу.

Брилл процедил сквозь зубы проклятие. Бакли покачал головой.

— Ты в своем уме, парень? Мы должны отсюда свалить в ближайшие часы. На Рио-Хаун у нас уже все схвачено. И обратно мы будем возвращаться совсем другой дорогой.

— Значит, придется вам валить без меня, — отрезал Крошка.

— То есть ты отказываешься с нами работать? — вкрадчиво спросил Бакли. — Этот шакал тебя здесь вынюхал, а теперь ты готов запороть из-за него все дело? Верно?

— Верно то, что я никогда не стану убийцей! — взорвался выведенный из себя Крошка. — Я не могу пристрелить человека, которого вышиб пулей из седла. Я не могу его бросить, оставить тут подыхать или позволить убить его другим. Это все равно, что самому выбить мозги беспомощному и лежачему. Мне этот клоун тоже не очень нравится. Но дело не в том, нравится он мне или нет…

— Шериф убил моего брата.

В голосе Бакли по-прежнему не было ни одной нетерпеливой нотки, но глаза его уже подернулись зловещим заревом.