Иван Ле - Кленовый лист

Это не было похоже на допрос, но естественно, что гондольер интересовался, кого ему на руки сдал сын. Лужинскому не оставалось ничего другого, как признаться. Ведь он уверен, что жена Каспара связывает его с надежными людьми.

— Я друг Каспара Луджино по интернациональной бригаде в Испании. Прибыл к нему по делу, но...

Удивительная реакция — гондольер повернулся к Лужинскому и медленно сел на борт лодки.

— С интернациональной бригады? — будто даже с испугом спросил и, не дожидаясь ответа, тихо продолжал: — А его, капитана Пока, вы давно знаете?

— Нет, нет, — отрекся Лужинский. — Его сестра врач...

— Ага, — тотчас же перебил гондольер. — Вы коммунист и попали к... нему! Но вы знаете, кто такой капитан Карло Даниэль Пока?

— Нет, говорю вам, нет! — торопился поляк. — В квартире Каспара меня выследила полиция. Пришлось спасаться, как посоветовала мне врач.

— Сестра капитана...— гондольер махнул рукой Лужинскому, чтобы тоже сел на борт. Может, для равновесия лодки, а возможно, предостерегая его. — Сестра капитана, Зельда, замечательный врач и друг наших людей.

Слово «наших» гондольер сказал с особой интонацией, которая никогда не изменяла искренности.

— Да, это правда, — подтвердил Лужинский, заполнив паузу в разговоре. — Она так горячо восприняла мою беду и подключила к укрытию своего брата.

Гондольер не сдержал горькой улыбки.

— Он искренне служит и в тайной полиции, тот браток хорошей сестры!

Удивление и страх на мгновение даже язык отобрали у Лужинского. Обернуться, чтобы осмотреть место и пути к бегству, уже и не решился. Не было сомнения, что гондольер вполне его понял.

— Мой сын привел вас сюда не по приказу капитана. У моего Педро не было другого выхода, хороший парень! А полицейский агент ждет его с вами на бульваре. Дождется, Педро пойдет к нему... Значит, мы вместе в интернациональной бригаде были?

Гондольер умолк, о чем-то размышлял и вдруг начал сбрасывать с себя одежду.

— Кажется, мы с вами одного роста? — сказал, отдавая свою гондольерскую робу. — Сейчас же переоденьтесь. С лодкой справитесь? Вам нужно будет, словно гуляя, выбраться далеко туда, за мыс. Там оставьте лодку, хотя бы немного прикрыв, если сможете. Имейте в виду, что тот агент будет ждать вас только в улице, куда его заведет мой Педро. Те ребята терпеливые, будут ждать! А вы идите дальше по берегу, где-то до тридцать шестого километра. Даже лучше было бы лодкой проехать туда. Там, наверное, встретите меня или... другого. Вас надо на время спрятать. Не мешкайте же...

Гондольер положил одежду гостя в лодку, а сам в одной рубашке, прихватив какую-то рыбацкую утварь, быстро поскакал с лодки на лодку к берегу. Только один раз оглянулся, когда Лужинский вывел лодку со стоянки. Не оглядывался больше и Лужинский, старательно делая вид, что прогуливается в этой причудливой, послушной лодке, только бросал взгляды на берег.

Берег, где, наконец, пристал Лужинский, был действительно совсем пустой. Пожалуй, полиции не так уж и нужно было знать, что за врач навещал больную жену Каспара Луджино. Такой удивительно мирный берег Лигурийского моря, теплый предзимний денек. Где-то дальше по дороге слышался грохот авто. Автострада жила своей жизнью.

Только образ капитана, образ холодного замкнутого человека, шпика, который только формально угождал сестре, теперь не выходил из головы. К чему же там «Цыганка» в стильной раме? Удивительная «честность» по отношению к сестре-демократке...

Только переодевшись, выбрался на берег и сразу же почувствовал свое положение человека, преследуемого полицией.

Стремительно и со вкусом сплюнул, оглядываясь вокруг. Встречные авто его нисколько не беспокоили. К счастью, утром авто спешили только в Ниццу. Настороженный, шел на тридцать шестой километр, ожидая встречи с гондольером.

Тот поднялся с набережной кручи, где сидело их двое. Поднялся, сбрасывая с себя верхнюю одежду. В руке держал фетровую шляпу. Его приятель был одет в робу гондольера.

— Педро все еще водит полицейского, — смеясь, сказал знакомый гондольер. Его друг тоже улыбнулся, поддерживая тем спокойное настроение.

Когда Лужинский послушно переоделся в сброшенную с плеч гондольера одежду, надел широкополую шляпу, немного сбив ее на бок, гондольеры уже совсем весело засмеялись.

— Брависсимо! — заверил отец Педро, беря под руку Лужинского. — Этот мой друг проведет вас в одно место. Вам непременно нужно сейчас спрятаться на время, пока угомонится полиция.