Иван Ле - Кленовый лист

— И пропал без вести... Понимаю. Сам такой, тоже «пропал без вести». А естэм поляк, пожалуйста, — вырвалось и польское слово в восторге искренности.

Но оказалось, что и эта традиционно нейтральная благословенная земля Джузеппе Гарибальди теперь воюет. По крайней мере со всякими чужаками. Лужинский сидел уже у постели больной, едва успел что-то спросить, искренне пытаясь разыскать Каспара. И не слышал звонка снаружи, слишком уж в спокойно-мирной обстановке почувствовал себя.

— О вас там спрашивают, — прошептала ему на ухо врач, войдя из сеней. — Кажется, из полиции. Я сказала, что никого нет.

— О боже, — простонала больная. — Мы не предупредили вас, за нами следят... Мое окно! Здесь низко, прыгайте! Через сад только во двор казино... Скорее же! — почти приказала больная, через силу поднимаясь.

Привычный в подобных случаях действовать решительно, не мешкая, Лужинский открыл окно и выпрыгнул в сад. Когда закрывалось окно, еще услышал голос больной:

— Просите, кто там. Ведь тот врач... недавно ушел.

По-зимнему голые деревья, опавшая листья под ногами.

Туман густым облаком поднялся над городом, над Лигурийским морем. Уже шумел город, шумело и море. Не закрытая садовая калитка, заросшие сорняками тропинки. Пытался незаметно, не оставляя следов, пробраться этим забытым уголком. Как-то проскочил в калитку; только теперь надел берет и вышел мимо казино за угол, в переулок. Даже закурил. Немного постоял, вспоминая план набережных улиц города, а тревожащий вопрос, как молотом стучал: куда теперь, среди белого дня нащупан полицией? У Каспара Луджино тогда было еще несколько друзей. Но где они, как разыскать их, установить ту прерванную теперь связь?

Медленно шел, будто прогуливаясь. Рядом, за квартал, уже грохотал приморский бульвар, а здесь в этот ранний час только одинокие, как и он, прохожие. Не обращал внимания на них.

Кому он нужен? Где-то через два квартала услышал быстрые женские шаги, тяжелое дыхание. Оглянулся.

Улыбающиеся уста той же девушки, видимо дочери хозяев, говорили, что она его догоняет. Остановился, подождал. Папиросу потушил и выбросил.

Девушка ничего не сказала. Но, видимо, говорит же она у них на каком-то языке. Едва поравнялась с Лужинским, быстрым движением сунула в руку записку и побежала дальше. Лишь издалека обернулась и показала рецепт в руке.

«За лекарствами для больной матери побежала», — подумал, успокаиваясь. Оглянулся вокруг, прочитал бумажку.

«Наша квартира на заметке в полиции. Вы врач! Но... спрячьтесь у капитана мореходной компании «Ницца» Карла Даниэля Пока. Это брат моего врача Зельды. Анжела».

Капитан мореходной компании «Ницца»! Кто он, этот Карл Даниэль, какие роли, кроме капитанских, в компании «Ницца» выполняет? Ведь он только брат врача. Только брат. Каспар ни разу не вспоминал о нем.

И, миновав еще несколько переулков, Лужинский на всякий случай снял берет и вышел на приморский бульвар. Это была улица с вдвое более узким тротуаром и не окаймленной гранитом набережной Лигурийского моря. Пароходная компания «Ницца» имела свою пристань где-то посреди города, в центре подковы набережного бульвара — с финиковыми пальмами, с пляжем и многочисленными полицейскими в форме и без формы, больше без нее.

Пляж в это время был почти пуст. Повторяя в мыслях имя капитана мореходной компании, Лужинский, наконец, скомкал шариком записочку и, как карамельку, игриво бросил в рот. Прожевав бумажку, вежливо выплюнул ее в урну. Окончательно ушли тучи, солнце уже ощутимо прогревало утро. Задумчиво гуляя по набережной, Лужинский бросал внимательные взгляды на каждого встречного. Шел медленно, было время между прочим оглянуться. Как жаль, что пароходная компания «Ницца» расположена в центре города.

Оглянувшись, заметил еще одного гуляющего, который шагал за ним по тому же приморскому бульвару. Лужинский посмотрел на часы и ускорил шаг. Только поворачивая в здание пароходной пристани с эффектной рекламной надписью «Ницца», увидел, что и тот прохожий позади ускорил шаг.

— Капитан Пока? — на ходу бросил Лужинский вопрос какому-то мальчишке, пробегающему мимо. Парень вежливо улыбнулся, остановился.

— Капитан Карло Даниэль Пока! — повторил юнга. — Прего, синьор! Прошу, господин! — повернулся и, пересекая узкую улочку пристани, показал на маленький трап вниз, где у причала качался на волнах пассажирский пароход.

С именем капитана Лужинскому нетрудно было пройти по трапу на пароход, который только сегодня прибыл с рейса. Его мыли, натирали, заправляли. Какой-то матрос охотно провел Лужинского сначала по палубе парохода, затем вниз по трапу, завел в каюту и исчез.