Уилбур Смит - Птица солнца

— Не будь слишком впечатлительным, Ло.

— Ладно, — согласился Лорен. — Но не тяни, Бен.

— Раздобудь мне Гамильтона, — сказал я. — Без него мы ничего не сможем сделать.

— В пятницу я буду в Лондоне. Сам повидаюсь с ним.

— Он старый чудак, с ним нелегко иметь дело, — предупредил я.

Лорен улыбнулся.

— Предоставь это мне. Теперь послушай. Бенджамен, мой мальчик, если найдете здесь что-нибудь еще, дайте мне знать немедленно, понял? Я хочу быть здесь, когда это случится.

— Что случится?

— Не знаю… что-то. Что-то здесь есть, Бен. Я это чувствую.

— Надеюсь, ты прав, Ло.

Он хлопнул меня по плечу и ушел в темноте к своему дому.

Пока мы работали в архиве, извлекая человеческие останки и груды оружия, на «дакоте» прилетел отряд строителей, которым предстояло соорудить хранилище для свитков — еще один большой сборный дом с воздухонепроницаемыми дверьми и мощным кондиционером, который позволял поддерживать в помещении со свитками оптимальные температуру и влажность. Само здание из соображений безопасности обнесли изгородью из колючей проволоки и вообще предусмотрели все возможные меры предосторожности, обеспечивающие сохранность свитков.

Те же строители возвели еще с полдесятка домов для растущего штата, и первыми их обитателями стали высшие чиновники из правительства Ботсваны. Правительственная депутация провела у нас два дня и улетела, удостоверившись, что интересам Ботсваны ничто не угрожает, но сначала я взял с чиновников обещание не распространяться об увиденном. Объявлять об открытии буду я сам.

Мы начали снабжать ярлычками и переносить в хранилище кувшины, с величайшей тщательностью — и фотографически, и письменно — фиксируя точное место каждого на полке. Мы предполагали, что они расставлены в хронологическом порядке, и в дальнейшем такая фиксация должна была облегчить работу переводчиков.

В понедельник моим планам был нанесен сильнейший удар в виде лаконичного послания от Лорена: «С Гамильтоном не договорился. Предложи альтернативу».

Я был разочарован, рассержен и расстроен. Разочарован, поскольку Гамильтон — лучший специалист в мире и его присутствие сразу придало бы вес нашему открытию, подтверждая аутентичность нашего города. Расстроен, потому что, по-видимому, Гамильтон счел мои утверждения чушью — моя репутация сильно пострадала от яростных нападок моих критиков и научных противников, и на Гамильтона это явно подействовало. Он не хотел, чтобы его имя связывали с моим явно сфальсифицированным открытием. Наконец, я рассердился, потому что отказ Гамильтона принять участие в работе был прямым оскорблением. Он записал меня в парии, и теперь остальные тоже не дадут согласия на сотрудничество, в котором я отчаянно нуждался. С первых же дней мне грозила дискредитация.

— Он не дал мне ни одного шанса, — сетовал я, обращаясь к Салли. — Даже выслушать не захотел. Выходит, я теперь профессиональный прокаженный? Даже разговор со мной может уничтожить репутацию.

— Тощий лысый старый козел! — поддержала меня Салли. — Развратный старикашка, только и смотрит, как бы хлопнуть по заднице, и…

— И при этом — крупнейший в мире авторитет по древним рукописям, — с горечью сказал я. Ответа на это не последовало, и мы некоторое время сидели в молчании.

Потом Салли приободрилась.

— Ну что ж, тогда притащим его! — предложила она.

— Он откажется даже встретиться с нами.

— Встретиться со мной он не откажется, — заверила Салли. За этими словами скрывалась какая-то нерассказанная история, и яд ревности пошел гулять по моим жилам. Салли работала с Гамильтоном три года, и я мог утешаться только тем, что ее чересчур высокие стандарты исключают Элдриджа Гамильтона.

Семьдесят два часа спустя я сидел в кафе у Белла и Харли с пинтой доброго английского горького эля и с беспокойством смотрел на автостоянку. От Оксфорда сюда всего десять минут езды, и Салли полагалось бы уже давно быть здесь.

Я устал, был раздражен и подавлен после ночного перелета из Йоханнесбурга в Хитроу. Из аэропорта Салли позвонила Гамильтону.

— Профессор Гамильтон, надеюсь, вы не рассердитесь на меня за этот звонок, — скромно начала она. — Салли Бенейтор — помните, в шестьдесят шестом я работала под вашим руководством. Верно, Салли-Зеленые-Глаза. — И она кокетливо засмеялась. — Я пролетом в Англии. Всего на день-два. Я так одинока, у меня ностальгия по тем чудесным дням. — В ее голосе звучала сотня интимных оттенков приглашения и обещания. — Ленч? Замечательно, профессор. Разрешите, я за вами заеду на машине. Возьму напрокат. — Она торжествующе подняла вверх большой палец. — Белл и Харли? Конечно, помню. Как я могу забыть. — Она скорчила мне гримасу. — С нетерпением ожидаю встречи.