Уилбур Смит - Птица солнца

Я попросил официантку убрать мою тарелку. Клянусь, в глубине души я искренне сочувствовал Элдриджу, открывая портфель и доставая цилиндрический свиток, завернутый в защитный брезентовый футляр.

— Завтра у меня в Тель-Авиве встреча с Рувимом Леви, Элдридж. — Я начал снимать чехол. — У нас тысяча сто сорок два таких кожаных свитка. Следующие несколько лет Руви будет очень занят. Конечно, Лорен Стервесант сделает пожертвование в сто тысяч долларов факультету археологии Тель-Авивского университета за содействие, и я не удивлюсь, если сверх того факультет получит в дар некоторые свитки.

Элдридж проглотил своего фазана, будто толченое стекло. Прежде чем начать рассматривать свиток, он вытер салфеткой пальцы и рот.

— «С южных травяных равнин», — шепотом прочел он, и я заметил, что он переводит несколько иначе, — «получено сто девяносто два больших слоновьих клыка, весом в двести двадцать один талант…» — Голос его стих, но губы шевелись: он читал дальше. Потом снова заговорил, и голос его дрожал от возбуждения. — Пунический язык, стиль второго столетия до Рождества Христова, обратите внимание на лигатуру в середине «М», это опускание буквы тоже явно свидетельствует о времени до первого столетия. Салли, вы заметили архаическую перекладинку у «А»?

— У нас тысяча таких свитков, сохранившихся в хронологическом порядке. Леви взволнован до крайности, — прервал я легкой ложью эти технические подробности. (Леви пока даже не знал о существовании свитков.)

— Леви, — фыркнул Элдридж, и его очки гневно сверкнули. — Леви! Выведите его за пределы древнееврейского и египетского, и он как ребенок в диком лесу! — Теперь он держал меня за руку. — Бен. Я настаиваю. Я категорически требую эту работу.

— А как же Уилфрид Снелл и его критика моих теорий? Вам она показалась забавной, — теперь я держал его на крючке и мог позволить себе слегка обнаглеть. — Неужели вы согласны работать с человеком таких сомнительных убеждений?

— Уилфрид Снелл, — энергично заявил Элдридж, — большой осел. Разве это он нашел тысячу пунических свитков?

— Официант, — позвал я, — две большие порции коньяка.

— Три порции, — сказала Салли.

Мягкое тепло от коньяка разливалось по телу. Я слушал излияния Элдриджа — он требовал у Салли точных сведений, где, когда и как мы нашли свитки. Я обнаружил, что он начинает мне нравиться. Конечно, зубы у него как пни в выгоревшем лесу, но я и сам не образец физического совершенства. Правда и то, что он питает слабость к джину и красивым девушкам, но здесь он отличается от меня только выбором напитка, а кто я такой, чтобы утверждать, что «Глен Грант» лучше?

«Нет, — решил я, — несмотря на свое предубеждение, я смогу с ним работать… конечно, пока он будет держать свои костлявые руки подальше от Салли».

Элдридж прилетел через неделю после нашего возвращения в Лунный город. Мы встречали его на полосе. Я опасался, что переход от северной зимы к нашему лету с его сорокаградусной жарой отразится на его способностях. Но мне не стоило беспокоиться. Он оказался из тех англичан, которые, нахлобучив тропический шлем, идут по полуденному солнцу и даже не потеют. Багаж его состоял из одного-единственного саквояжа с личными вещами и десятка больших ящиков с химикалиями и оборудованием.

Я устроил ему первоклассную ознакомительную экскурсию на раскопки, без всякого успеха стараясь пробудить интерес к городу и пещере. Но Элдридж был узким специалистом, и больше его ничего не интересовало.

— Да, — говорил он. — Интересно. А где свитки?

Я думаю, даже тогда у него оставались сомнения, но я отвел его в архив, и, двигаясь вдоль уставленных кувшинами каменных полок, он замурлыкал, как тощий старый кот.

— Бен, — сказал он, — надо решить еще одну проблему. Статью о свитках я напишу сам, договорились?

Мы странное племя, работаем не ради золота, но ради славы. Элдридж хотел быть уверенным в своей доле.

— Договорились.

Мы обменялись рукопожатием.

— Ну, тогда ничто мне не мешает приступить немедленно, — сказал он.

— Конечно, ничто, — согласился я.

Работа со свитками — скорее искусство, чем наука. Для каждого свитка приходилось вырабатывать особые методы в зависимости от степени сохранности, качества кожи, состава чернил и других факторов. В минуту слабости Салли призналась мне, что не сумела бы выполнить эту работу: для этого требовался огромный опыт, которого у нее не было.

Элдридж работал как средневековый алхимик, пропаривая, смачивая, брызгая и крася. Его кабинет пропитался запахом химикалий и другими, еще более странными, а пальцы у них с Салли вечно были испачканы реактивами. Салли доложила, что поглощенность работой подавила его животные инстинкты настолько, что он лишь изредка делал попытки поинтересоваться наиболее выдающимися частями ее тела.