Уилбур Смит - Птица солнца

— Сюда, Бен. — Лорен был страшно возбужден, и меня вновь изумила власть золота, убыстряющая даже самый вялый пульс, придающая жадный блеск даже самому усталому взгляду. Сам я не жаден, но магия золота, его таинственная власть участили и мое дыхание, когда я, стоя рядом с Лореном, глядел на шахту древних.

Само по себе это не очень впечатляющее зрелище: мелкая яма, траншея три-четыре фута глубиной — стены мягко закруглены — вьется среди деревьев, как тропа, проложенная по земле.

— Открытая разработка, — сказал Лорен. — Они шли вдоль золотоносной жилы.

— А потом засыпали выемку, — прокомментировал я странный обычай древних заполнять свои выработки землей, прежде чем покинуть их. Эта мелкая траншея появилась вследствие оседания насыпанной в выемку земли.

— Ну-ка, — сказал Лорен, — пройдемся вдоль нее.

Мы почти полторы мили шли вдоль траншеи по лесу, пока она не кончилась.

— Если бы только удалось найти их отвалы, — бормотал Лорен, когда мы пробирались через буйную растительность в поисках груд обработанной породы. — Или хоть кусок руды, который они не заметили.

У меня заболела спина, и я присел отдохнуть на поваленный ствол, а Лорен продолжал поиски. Он отошел, оставив меня одного, и я наслаждался тем ощущением первозданности, которое охватывает в таких местах.

Вода в колодце блестела в пятидесяти футах от поверхности земли; я предположил, что до этого уровня и довели свой забой древние. У них не было насосов, и как только в забой проникала вода, приходилось искать другую жилу.

Мы нашли открытую шахту. Полторы мили длиной и пятьдесят футов глубиной, высеченную железными теслами и железными клиньями, которые вгонялись каменными молотами. Когда скала оказывалась особенно прочной и не поддавалась, на ее поверхности разжигали костры и поливали раскаленный камень смесью воды с прокисшим вином, чтобы расколоть его. Именно такой способ использовал Ганнибал, чтобы дробить камни, преграждавшие его слонам проход в Альпах — так сказать, старая карфагенская уловка. Расколовшийся золотоносный кварц грузили в корзины и кожаными веревками вытаскивали на поверхность.

Используя такой метод, древние добыли на обширном пространстве Центральной и Южной Африки примерно 700 тонн золота плюс большие количества железа, меди и олова.

— Это дает двадцать два миллиона унций золота по сорок долларов за унцию. Восемьсот восемьдесят миллионов долларов, — вслух произнес я. — Солидный кусок пирога.

— Бен, ты где? — среди деревьев показался Лорен. — Я нашел кусок породы. — В руке он держал обломок камня. — Что ты об этом скажешь?

— Голубой сахарный кварц, — сказал я. Лизнул, чтобы увлажнить поверхность, и подставил лучам солнца. — Фью! — присвистнул я, когда влажно вспыхнуло природное золото, заполнившее трещины и щели в кварце, как масло в сэндвиче.

— Действительно, фью! — согласился Лорен. — Богатая руда. Я отправлю своих ребят застолбить весь район.

— Ло, не забудь обо мне, — сказал я, и он нахмурился.

— Ты получишь свою долю, Бен. Разве я когда-нибудь пробовал…

— Не будь дураком, Ло. Я не это имел в виду. Не хочу, чтобы твои псы все тут перевернули, прежде чем я здесь поработаю.

— Хорошо, Бен. Обещаю, — он рассмеялся. — Ты будешь здесь, когда мы возобновим разработку. — Он взвесил на руке кусок кварца. — Пошли обратно — хочу размолоть это и получить представление о его ценности.

Используя углубление в граните как ступу и кусок бурого железняка как пест, Лорен превратил кусок кварца в тонкий белый порошок. Потом водой из колодца промыл порошок в нашем кухонном котле. Он промывал его легкими круговыми движениями, с каждым оборотом выплескивая немного через край. Потребовалось пятнадцать минут, чтобы выделить золотой «след». Он лежал на дне котла, грязновато-желтый, блестящий.

— Красиво, — сказал я.

— Красивее не бывает! — улыбнулся Лорен. — Не менее пяти унций на тонну.

— Ах ты алчный ублюдок! — издевался я.

— Между прочим, Бен, — он продолжал улыбаться, — дохода отсюда, вероятно, хватит, чтобы финансировать твой Институт добрых двадцать лет. Не артачься, партнер, золото и деньги не обязательно зло, если их правильно использовать.

— Не буду, — пообещал я.

Мы заночевали у колодца, ели вареный слоновий язык с картошкой и до утра поддерживали костер, чтобы компенсировать отсутствие одеял. Утро мы провели, вырубая бивни. Закопав их под скалой, чтобы не достались гиенам, уже после полудня мы двинулись туда, где оставили «лендровер».