Уилбур Смит - Птица солнца

В полдень мы с полчаса отдохнули в тени большого камня, поверхность которого обжигала при прикосновении, выпили по несколько глотков теплой воды, пошли дальше и почти немедленно взяли след.

— Вот и вот. — Концом отравленной стрелы Ксаи обвел след слона на твердой почве. — Ты разве не видишь? — удивленно спросил он, когда мы стали вглядываться, наклонив головы. Ни я, ни Лорен не видели никаких признаков следа.

— Если это след слона, то я китайский лудильщик, — пробормотал Лорен. Но Ксаи уверенно двинулся по новому направлению через кусты, идя по следу, который мы с Лореном так и не смогли разглядеть. У вершины холма лежала груда слоновьего помета, еще влажного, несмотря на невероятную жару, и над ним висела туча желтых и оранжевых бабочек, привлеченных влагой. Помет походил на матрац из волокна кокосовой пальмы.

— Осень исьвиняюсь, — сказал я Лорену, — вася каслюля готова.

— Да он просто волшебник. — Лорен удивленно покачал головой, снимая тяжелое ружье с плеча.

Мы снова пошли, на этот раз медленно, с частыми остановками — Ксаи и Гал осматривали непроходимые заросли кустарника впереди. Идти в этом колючем кустарнике было очень трудно, приходилось обдумывать каждый шаг и делать его только по сигналу Ксаи. Когда его изящная рука с розовой ладонью показывала вперед, мы делали шаг, когда она замирала, останавливались.

«Идите», — приказала рука, и мы пошли. Вдруг: «Стоп!» Короткий резкий знак запрета; потом рука ударила в кулак другой руки, и кулак показал вперед: дурная примета указывать на добычу пальцем.

Мы стояли точно изваяния, наши лица блестели от пота; мы смотрели на серую стену кустарника и вдруг увидели призрачно-серую фигуру слона: он двигался неторопливой неуклюжей раскачивающейся походкой, серая сморщенная кожа свисала на животе большими складками и мешками, хвост облысел, спина — костлявая, сквозь кожу ясно проступали спинные позвонки. Старый слон. Большой слон.

«Оставайтесь на месте», — приказала мне и Галу рука Ксаи, и я кивнул в знак согласия.

«Иди со мной!» — указательный палец Ксаи повернулся к Лорену, согнулся, и они вместе стали обходить слона с фланга. Фигура бушмена рядом с большим телом Лорена казалась кукольной. Старик вел его туда, откуда удобно стрелять.

Слон остановился и начал объедать кустарник, осторожно обрывая кончиком хобота зеленые побеги, заталкивая их в пасть, совершенно не подозревая об опасности, а сбоку от него Лорен занял позицию для выстрела, расставил ноги, откинулся, готовясь встретить отдачу тяжелого ружья.

В жаркой тишине выстрел прозвучал оглушительно громко. Я слышал, как пуля ударила в тело, слон покачнулся от этого удара, обернулся к Лорену, высоко поднял большие желтые бивни, расставил огромные серые уши и пронзительно затрубил, увидев человека. Он трубил от гнева: его застарелая ненависть к людям вспыхнула ярким пламенем.

Развернувшись, он бросился в атаку, прячась за кустарником и не давая возможности выстрелить вторично. Я увидел, что Лорен повернулся и побежал в сторону, чтобы открыть линию огня. Его нога угодила в нору муравьеда, он упал, тяжело ударился о землю, ружье вылетело из его рук — и он остался лежать прямо на пути бегущего слона.

— Лорен! — закричал я и, вооруженный только дробовиком, сорвался с места, стараясь привлечь внимание нападавшего раненого самца.

— Сюда! — кричал я на бегу. — Сюда! — Стараясь увести слона, я краем глаза следил за Лореном — тот на четвереньках тяжело полз к ружью. — Эй! Эй! — заорал я во всю мочь, и самец замедлил бег и повернулся ко мне. Его маленькие поросячьи глазки отыскивали нового противника, хобот в поисках нового запаха поднялся.

Я вскинул дробовик и с тридцати футов прицелился в эти глазки, надеясь ослепить слона.

«Бам! Бам!» — Я выстрелил из обоих стволов прямо ему в морду, и он бросился на меня. Я почувствовал огромное облегчение: я увел слона от Лорена, это главное. Дрожащими пальцами я пытался перезарядить дробовик, зная, что не успею.

— Беги, Бен, беги! — пробился сквозь топот нападающего самца пронзительный голос Лорена. Но ноги отказались мне повиноваться, и я стоял перед бегущим слоном, глупо шаря по карманам в поисках зарядов, бесполезных против этой горы плоти, как зернышки перца.

Мой оцепеневший мозг воспринял грохот выстрела, потом другого. Серая гора по-прежнему неслась ко мне, но уже мертвая: череп слона разлетелся от удара тяжелой пули, как перезрелый плод.