Уилбур Смит - Птица солнца

— А как же царь и его двор? — спросил Питер. — Разве они жили не за стенами?

И мы отделили жилища жрецов от царского двора, привлекли то немногое, что известно о Кноссе, Карфагене, Тире и Сидоне, чтобы вдохнуть в картину жизнь. Рал обнаружил во внешней стене ворота: это был единственный вход, и он смотрел на запад.

— Отсюда дорога должна была вести прямо к гавани. — Салли нарисовала ее.

— Да, но рядом с гаванью наверняка был базар, место торговли и обмена, — предположил Рал и показал на карте. — Вот здесь. Район, который озадачил Питера.

— Представьте себе, какие там груды слоновой кости, меди и золота, — вздохнула Лесли.

— И рабы, предназначенные на продажу, — подхватила Хетер.

— Погодите! Погодите! Ведь у нас научное исследование, — пытался я сдержать их.

— И корабли, вытащенные на берег, — Салли начала рисовать. — Большие биремы с носами, как тараны, покрытыми позолотой и эмалью.

Снова поднялись стены и башни, наполнилось блестящей водой озеро, а гавань и харчевни наводнили люди, умершие две тысячи лет назад. Прогуливались воины, стонали рабы, проезжали в носилках благородные женщины, из восточных земель приходили караваны, нагруженные золотом и сокровищами, через большие ворота, повесив на плечо щит, украшенный розетками проходил белый царь, и его вооружение сверкало на солнце.

Замысел забавный, к тому же он подстегивал воображение. К тому времени, как Салли положила на холст последние мазки, минуло четыре недели, а прямым результатом наших упражнений стало открытие Питером верфи: биремы, как и предполагала Салли, лежали на берегу озера.

Мы обнаружили стапель, на нем киль и остатки корпуса. Недостроенный корабль сгорел, а обгоревшие остатки рассыпались. Только воображение и вера могли распознать в них судно. Я знал, что мои научные противники не признают открытия, но анализ с помощью углерода-14 дал прежнюю дату — 300-й год нашей эры; между собой мы называли этот период «временем большого пожара».

Я получил возможность больше времени проводить с Салли. Я брал с собой в пещеру ленч и плавки. Вначале сохранялась некоторая неловкость, но я очень старался успокоить Салли, и вскоре между нами установились прежние дружеские отношения, благодаря которым мы так хорошо работали вместе. Только однажды я упомянул о наших более близких отношениях.

— У тебя по-прежнему хандра, Салли? — спросил я, и она долго смотрела на меня, прежде чем ответить.

— Пожалуйста, дай мне время, Бен. Я должна кое-что решить для себя.

— Хорошо. — Я как можно бодрее улыбнулся и приготовился к долгому ожиданию.

Иногда к нашему ленчу у бассейна присоединялись другие: хотя снаружи стояла сорокашестиградусная жара, в пещере было прохладно. Мы плескались в воде, перекликались, нам отвечало гулкое эхо. Одно из моих неизгладимых впечатлений — Лесли в бикини, преследуемая неутомимым Ралом, резво и кокетливо плещется в бассейне, точно самка гиппопотама в брачный период.

Через пять недель после своего возвращения я пришел в пещеру с хорошей новостью.

— Только что со мной связался Ларкин, Сал. Завтра утром прилетает Лорен.

Ее негативная реакция меня разочаровала: мне казалось, что она преодолела свою первоначальную неприязнь к Лорену и он начал ей нравиться.

Я пошел встречать Лорена на полосу и, увидев его, поразился. Он потерял 20 фунтов веса, а его кожа, обычно здорового золотистого оттенка, стала бело-серой, как мел. Под глазами темнели пятна, похожие на синяки.

— Бен! — Он обнял меня за плечи. — Как приятно тебя видеть, старый разбойник. — Но голос у него был усталый, а на висках я заметил серебристые полоски, которых прежде не было.

— Господи, ты выглядишь ужасно.

— Спасибо. — Он сухо улыбнулся и забросил сумку с вещами на заднее сиденье «лендровера».

— Серьезно, Ло. Ты не болен? — Меня расстроил его усталый и болезненный вид.

— Мне пришлось нелегко, Бен, — признался он, садясь в «лендровер» рядом со мной. — Четыре недели шли переговоры, и я был вынужден сам вести их, никому не мог доверить. А противная сторона выставляла команды переговорщиков, меняя их, когда они уставали.

— Ты себя убиваешь, — бранил я его, точно надоедливая супруга. Он легко сжал мне руку и рассмеялся.

— У тебя рука ослабла, партнер.

— А стоило ли браться? Чем ты занимался?

— Роскошным проектом, Бен! Грандиозным! Медь и железо, Юго-Западная Африка, район реки Гунене, крупное месторождение руды с низким содержанием меди и высоким — железа. В целом — настоящее сокровище. — Усталость из его голоса исчезла. — Я разложил этих японских ублюдков на столе и высек. Чтобы получить металлы, они финансируют строительство глубоководной гавани и железной дороги. Это обойдется им в сто пятьдесят миллионов. — Он разволновался, бледные щеки порозовели. — Строительство, конечно, будет вести одна из моих компаний. — Он заговорщицки приложил палец к губам, и я рассмеялся. В таком настроении он мне особенно нравится. — Будем строить обогатительную фабрику и… — Он стал подробно объяснять свой замысел, смеясь и сжимая мне руку при каждом упоминании о тех пунктах сделки, по которым ему удалось победить.