Уилбур Смит - Птица солнца

Рал рявкал, как рассерженный зверь, а Лесли пищала.

— Ты чудовище! — задыхаясь, воскликнула она; ясно было, что к ней применялось физическое воздействие. — Кто-нибудь увидит!

— Но то, что я собираюсь делать ночью, никто не увидит, — объявил Рал.

— Тише! — попыталась унять его Лесли, но тщетно.

— Пять недель. Я думал, он никогда не приедет. Я сходил с ума.

— О Ралли Далли, дорогой, — прошептала Лесли.

Я покраснел. Тихо поставил бутылку и выбрался из комнаты. Я отчасти недоумевал, почему прибытие Лорена — ясно ведь, что речь шла о нем, — внесло такое улучшение в физическую близость Рала и Лесли, и завидовал им: у меня таких надежд не было.

Всем нам осточертели бесконечные консервы. Лорен привез много свежих фруктов, овощей и мяса. На ужин у нас был молочный поросенок с золотисто-коричневой потрескавшейся корочкой, с жареной картошкой и зеленым горошком, и гигантская миска свежего салата. За столом разговаривали очень мало.

Когда унесли тарелки, Лорен закурил сигару. Я наполнил стаканы, и мы уселись в кружок. Вначале я рассказал Лорену о том, как мы открыли карьер, и о тех выводах, которые мы сделали. Затем я перешел к выставке, посвященной реконструкции города, подготовленной Салли.

Я не ожидал от Лорена такой реакции. Мне казалось, что ему, как и всем нам, будет просто интересно, но он принял мои слова как доказанный факт. Он очень взволновался, вскакивал со стула, рассматривал каждую иллюстрацию, задавал множество вопросов, иногда снова садился и напряженно всматривался в изображения. Лицо его, по-прежнему осунувшееся и изможденное, временами приобретало почти безумное выражение.

Салли с нарочитой театральностью приберегла белого царя напоследок, а когда повесила рисунок на доску, Лорен застыл. Белый царь был изображен в полном боевом вооружении: шлем и нагрудник из сверкающей бронзы, в руке щит, на поясе короткий меч. Рыже-золотистая борода причесана и уложена, поза царственная. За ним через большие ворота идут его оруженосцы: один несет боевой топор царя, другой — его лук и колчан со стрелами, а третий — золотой кубок вечной жизни.

Салли проявила немалое искусство, делая этот рисунок, и из всей серии он производил наибольшее впечатление. Мы все смотрели молча, потом я быстро подался вперед, от удивления пролив виски. Из-за золотой бороды я не замечал этого раньше, но теперь вдруг понял, кого Салли взяла в качестве модели. Я взглянул на Лорена: тот же высокий благородный лоб над широко расставленными пронзительными бледно-голубыми глазами, тот же прямой нос и изящно вырезанные ноздри, тот же гордый изгиб рта с чуть чувственной нижней губой.

— Бен! — Голос его звучал хрипло, он не отрывал взгляда от портрета. — Замечательно! До сегодняшнего вечера я не осознавал, что это значит. До сих пор это были всего лишь камни, несколько бусинок и кусочков золота. Я никогда не думал о живших тут людях. Как это важно, Бен! Эти люди, путешествуя, добирались до границ известного мира, они создали в дикой местности величественные сооружения… — Он замолчал и медленно покачал головой, думая о величии древнего города. Потом повернулся ко мне. — Бен, мы должны узнать, что с ними случилось — с их городом. Неважно, сколько времени потребуется и сколько это будет стоить. Нужно узнать. — Он погасил сигару, вскочил со стула и принялся расхаживать, едва сдерживая возбуждение. — Пора поставить в известность мир, Бен. Я созову пресс-конференцию. И ты все объяснишь. Мир должен узнать об этих людях.

Я встревожился и, запинаясь, начал:

— Но, Ло, этого нельзя делать. Не теперь, еще нет, пожалуйста…

— Почему? — он яростно повернулся ко мне.

— У нас нет достаточных доказательств, — я похолодел от ужаса, представив себе, как вцепятся в меня критики, четвертуют меня, если я сейчас выступлю с такой историей. — С меня снимут скальп, Ло. Разорвут на куски.

— Покажем им это. — Он указал на рисунки.

— Боже! — Я задрожал при этой мысли. — Это всего лишь предположение, фантазия. Единственная подтвержденная подробность — это кубок.

Лорен смотрел на меня, и я видел в его глазах безумие. Вдруг он виновато рассмеялся и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Фью! — смеялся он. — Я действительно устал! На мгновение эти картины стали для меня реальностью, самой жизнью. — Он остановился перед портретом и задумчиво посмотрел на него. — Я должен знать, Бен, — сказал он. — Просто обязан.

На следующий день — мы обедали у изумрудного бассейна в пещере — Лорен сказал, что мы с ним уезжаем. Угольком Салли он начертил на камне схему.