Уилбур Смит - Птица солнца

Питер представил мне двоих своих выпускников, которых рекомендовал без всяких оговорок. При первой встрече с ними я удивился. Рал Дэвидсон оказался молодым человеком двадцати одного года. Впрочем, его принадлежность к мужскому полу была вовсе не очевидна. Однако Питер заверил меня, что под этой массой нечесаных волос скрывается многообещающий молодой археолог. Его невеста, серьезная молодая особа в очках, окончила курс на год раньше срока. И хотя я предпочитаю красивых женщин, а Лесли Джонс удручающе некрасива, она завоевала мое расположение, прошептав с придыханием:

— Доктор Кейзин, я считаю, что ваша «Древняя Африка» — лучшая из прочитанных мною книг!

Такое проявление хорошего вкуса обеспечило им обоим работу.

Питер Ларкин набрал сорок шесть африканских рабочих с юга Ботсваны, которые никогда не слышали ни о Кровавых холмах, ни о тяготеющем над ними проклятии.

Единственное разочарование принес мне Тимоти Магеба. Возвращаясь из Кейптауна, я провел пять дней в своем Институте в Йоханнесбурге и все это время пытался убедить Тимоти, что он нужен мне на Кровавых холмах.

— Мачане, — ответил он, — есть то, что могу делать только я. А работать там могут многие. — Позже я припомню эти слова. — У вас уже немало специалистов. Я вам не нужен.

— Пожалуйста, Тимоти. Всего на шесть месяцев. Твоя работа подождет.

Он энергично помотал головой, но я торопливо продолжал:

— Ты мне очень нужен. Есть то, что можешь объяснить ты один. Тимоти, там пятнадцать тысяч квадратных футов наскальных рисунков. По большей части — символические изображения, которые никто, кроме тебя…

— Доктор Кейзин, вы можете прислать мне копии. А я пришлю вам свои пояснения. — Тимоти перешел на английский (это всегда плохой признак). - Надеюсь, вы не станете настаивать на том, чтобы я сейчас покинул Институт. Мои помощники не смогут работать без моего руководства.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Тупик. Я, конечно, мог приказать, но подневольный помощник хуже, чем никакого. В темных глазах Тимоти блестел непокорный независимый дух, и я понял, что существует какая-то более веская причина, по которой он не хочет ехать.

— Может быть… — я остановился. На языке вертелся вопрос: не древнее ли проклятие стало причиной его отказа? Всегда тревожно обнаружить суеверие под маской хорошо образованного разумного человека. Выяснять не хотелось, ведь даже у африканцев вроде Тимоти прямые вопросы считаются бестактными и невежливыми.

— Всегда существуют причины, стоящие за причинами, доктор. Поверьте, будет лучше, если я не стану вас сейчас сопровождать.

— Ну ладно, Тимоти, — покорно согласился я и встал. Мы снова переглянулись, и теперь мне показалось, что его взгляд изменился. Огонь в нем горел ярче, и в глубине души я почувствовал беспокойство, даже страх.

— Клянусь вам, доктор, моя работа здесь в критической стадии.

— Было бы интересно взглянуть, чем ты сейчас занят, Тимоти.

На следующее утро с коммерческим рейсом из Кейптауна прибыли четыре моих новых помощника, и мы отправились прямо к ангару Стервесантов, где нас ждала «дакота».

Полет прошел шумно и весело. У Питера был с собой аккордеон, а я никогда не путешествую без своей старой гитары. Мы начали с легких песен типа «Абдул Абулбул Эмир» и «Зеленью покрыты холмы», и я с радостью обнаружил, что Рал Дэвидсон очень чисто и верно свистит, а у Лесли приятное сопрано.

— Вот закончим раскопки, возьму вас с собой на гастроли, — пообещал я и начал разучивать с ними кое-что из собственных сочинений.

Прошло три недели с тех пор, как я покинул Кровавые холмы, и, когда мы сделали круг, стало видно, какие изменения произошли за это время. На пыльной равнине была выдолблена посадочная полоса. Рядом виднелись несколько сборных домов: длинное центральное бунгало и вокруг — домики для персонала. На решетчатой металлической башне — двухтысячегаллонная цистерна для воды из гальванизированного железа; рядом лагерь африканских рабочих.

У полосы нас ждала Салли. Мы погрузили багаж в «лендровер» и отправились взглянуть на свой новый дом. Я надеялся застать Лорена, но Салли сказала, что накануне он улетел, пробыв здесь несколько дней.

Салли гордо показывала лагерь. В центральном бунгало с кондиционированием была небольшая гостиная в одном конце, большой кабинет в центре, а за ним — складские помещения. Четыре жилых дома, тоже с кондиционерами, правда скупо меблированные, предназначались: один для Уилкоксов, один для Лесли и Салли, один для меня и Рала и четвертый для Лорена или других посетителей и пилотов.