Уилбур Смит - Птица солнца

— Осторожней, — предупредил я Салли.

— Велел человек с киркой и лопатой, — саркастически пробормотала она, не поднимая головы, и почти немедленно сделала первое открытие в руинах Лунного города.

Я пишу это, а передо мной — ее блокнот с грязными следами пальцев на страницах, где крупным девичьим почерком написано:

Траншея 1.Знак АС. 6.П.4.Глубина 4 2,5".

Предмет. Одна стеклянная бусина. Овальная. Голубая. Окружность 2,5 мм. С отверстием. Слегка смята.

Прим.: Найдена в слое пепла на уровне 1.

№ находки 1.

Эта лаконичная запись не дает представления о нашей радости, о том, как мы обнимались и смеялись при свете солнца. Типичная финикийская голубая торговая бусина. Я зажал этот крошечный стеклянный шарик в кулаке.

— Сберегу ее и затолкаю им в зад, — пригрозил я.

— Если зад у них такой же узкий, как мозги, тебе придется попотеть, дорогой Бен.

Я начал работать маленькой киркой и через пятнадцать минут сделал второе открытие. Обгорелый обломок кости.

— Человеческая? — спросила Салли.

— Возможно, — ответил я. — Головка бедренной кости человека, ствол сгорел.

— Каннибализм? Кремация? — предположила Салли.

— Можно только гадать.

— А ты сам что думаешь?

Я долго молчал, собираясь с мыслями, потом сказал:

— Я думаю, на этом уровне Лунный город был разграблен и сожжен, его обитатели перебиты, стены снесены и здания разрушены.

Салли негромко присвистнула, изумленно глядя на меня.

— И все это на основании одной бусины и куска кости — вот кто самый большой выдумщик нашего времени!

Вечером в ответ на громогласные расспросы Ларкина я сказал:

— Спасибо, Питер. У нас все в порядке. Нет, нам ничего не нужно. Да. Хорошо. Пожалуйста, передайте мистеру Стервесанту, что перемен никаких, сообщить нечего.

Я выключил радио, стараясь не смотреть на Салли.

— Да, — строго заметила она, — ты должен стыдиться такой гнусной лжи.

— Ты же сама сказала, что это всего лишь бусина и обломок кости.

Но два вечера спустя я лишился оправданий, поскольку, углубив траншею до семи футов пяти дюймов, обнаружил первый из четырех горизонтальных рядов каменной кладки. Прямоугольные камни искусно обтесаны. Зазоры между ними такие тонкие, что туда не просунуть даже лезвие ножа. Камни больше, чем в постройках Зимбабве, явно предназначенные для того, чтобы выдерживать вес большого здания. Средняя их величина — четыре на два и на два фута. Высечены из красного песчаника, схожего с тем, из которого состояли холмы, и при первом же взгляде на эти камни становилось ясно: это работа искусных ремесленников, представителей высокоразвитой и богатой цивилизации.

В тот вечер я связался с Ларкиным.

— Как скоро вы сумеете передать сообщение мистеру Стервесанту, Питер?

— Сегодня он должен вернуться из Нью-Йорка. Могу позвонить ему сегодня же.

— Попросите его немедленно прилететь.

— Вы хотите, чтобы он бросил все свои дела и примчался к вам? Умора!

— Пожалуйста, передайте ему мои слова.

Вертолет появился назавтра в три часа дня, и я побежал встречать его, на ходу натягивая рубашку.

— Что у тебя тут, Бен? — спросил Лорен, как только выбрался из кабины, большой и светловолосый.

— Думаю, тебе понравится.

И мы обменялись рукопожатием.

Пять часов спустя мы сидели у костра, и Лорен улыбался мне над краем стакана.

— Ты был прав, парень. Мне понравилось! — Впервые с момента прибытия он выразил свое мнение. Вслед за Сал и мной он прошел от траншеи до пещеры, а оттуда к отверстию на верху холма, внимательно слушая наши объяснения, с сожалением качая головой, когда я излагал нашу теорию низкой луны, показывающей руины, и время от времени задавая вопросы тем тоном, какой бывает у него на собраниях директоров компаний. Каждый вопрос непосредственно относился к делу и был острым и точным, как будто Лорен оценивал финансовую сделку.

Когда говорила Салли, он стоял рядом с ней, откровенно глядя ей в глаза, и удивительно красивые классические черты его лица выражали восхищение. Один раз она коснулась его руки, подчеркивая какое-то свое утверждение, и они улыбнулись друг другу. Я был счастлив, что наконец-то они подружились: этих двоих я любил больше всех на свете.

Лорен вместе со мной спустился в траншею и ласково провел рукой по тесаным камням кладки, подержал в руке обломок кости, повертел бусину, хмурясь, будто старался усилием воли вырвать у этих предметов их тайны.

Перед самым закатом мы по настоянию Лорена вернулись в пещеру и прошли к задней стене. Я зажег керосиновые лампы и разместил их так, чтобы свет падал на изображение белого царя. Потом мы втроем уселись полукругом и принялись рассматривать изображение во всех подробностях. Голова царя была изображена в профиль, и Салли указала на черты лица, на длинный прямой нос и высокий лоб.