Уилбур Смит - Птица солнца

— Я не стану потворствовать капризам дикаря. Это оскорбление. Мы уходим. Пусть сам придет к нам, если хочет поговорить. — Но, не завершив движения, он снова сел на подушки и замолк.

Заговорил его брат:

— Похоже, мир, каким мы его знали, изменился, брат, — сказал Омар. — То, что было истинно вчера, сегодня ложно.

— Что ты советуешь?

— Надо познать новую истину и обдумать ее. Нужно извлечь выгоду из нового положения, если возможно.

На противоположном холме началось движение, ряды зашевелились — так раздвигаются тростники, когда проходит лев. Шейхи напрягали зрение, спрашивали у стражников, что происходит, но ответы тонули в океане звуков. Земля дрогнула от топота сотен тысяч ног, воздух задрожал от ударов копьями о щиты, и на заполненных холмах тысячи глоток в один голос выкрикнули приветствие царю.

Буря звуков прокатилась по долине и эхом замерла в небе и на южных холмах. Снова тишина и неподвижность, потом большая военная лодка с пятьюдесятью гребцами отчалила от песчаного берега и быстро заскользила по зеленым водам к острову.

Из лодки на берег вышел человек и стал подниматься туда, где под сикамором ждали шейхи. То обстоятельство, что он прибыл без охраны, говорило о пренебрежении, а значит, заявляло о силе и неуязвимости.

В плаще из шкуры леопарда, в сандалиях, но без каких бы то ни было украшений или оружия, он остановился перед шейхами, высокий и худой, и те словно бы съежились перед этим огромным человеком.

Он посмотрел на них свирепыми желтыми глазами хищной птицы, глазами, которые проникали в самую душу.

— Я Манатасси, — сказал он глубоким мягким басом. — Черный Зверь. — Братья сдержали удивление: дикарь бегло говорил на их языке.

— Я Хасан, шейх Софалы, принц Мономатапы и наместник императора Чана.

— Вы любите желтый металл. — Манатасси произнес это как обвинение, и Хасан смешался. Он моргнул и посмотрел на Омара.

— Да, — согласился Омар, — любим.

— Я дам вам достаточно, чтобы вы были довольны, — сказал Манатасси.

Омар облизнул губы, неосознанно выдав алчность, и улыбнулся.

— У тебя много драгоценного металла? — спросил Хасан. Столь прямолинейное начало переговоров вызвало у него отвращение. Этот дикарь не понимал тонкостей дипломатии. Но золото, особенно в количествах, на которые намекал этот самозваный черный зверь, стоило небольшой бестактности. — Откуда же он?

— Из сокровищницы Ланнона Хикануса, Великого Льва Опета и царя четырех царств, — ответил Манатасси.

Хасан нахмурился.

— Не понимаю.

— Значит ты дурак, — сказал Манатасси, и Хасан вспыхнул. Резкий ответ уже вертелся у него на языке, но брат предостерегающе сжал его руку.

— Объясни, — сказал Омар. — Ты намерен воевать с Опетом?

— Я уничтожу его — его народ, его города, его богов. Я не оставлю от него ни следа, ни одной живой души. — Негр-исполин задрожал, на лиловых губах показалась пена, на изуродованном лице выступил пот.

Омар тонко улыбнулся.

— Мы наслышаны о битве у крепости Сетт.

Манатасси взревел, как от боли. Он подскочил к шейху, выпростал из-под плаща когтистую железную руку и ткнул ее в лицо Омару. Тот отступил за брата.

— Не смейся надо мной, человечишка, не смейся, или я вырву твою печень.

Омар взвыл от ужаса, и пот побежал по его бороде.

— Мир, — торопливо вмешался Хасан. — Мой брат просто хотел сказать, что легионы Опета нелегко уничтожить.

Манатасси глотнул воздуха, все еще дрожа от гнева. Он отвернулся, подошел к самому берегу и стал смотреть на воду. Плечи его поникли, грудь поднималась рывками, но постепенно он успокоился и вернулся к шейхам.

— Видите их? — Он указал на армию, от которой почернели холмы.

— Только число — разве этого довольно? — спросил Хасан. — Ты бросаешь вызов могущественному противнику.

— Я покажу, — сказал Манатасси и поднял железную руку. Из лодки мигом выскочил и подбежал к нему один из командиров и встал на колени.

Манатасси произнес несколько слов на венди и указал на реку. Радость осветила темное лицо военачальника. Он вскочил на ноги, отсалютовал, побежал к лодке, и она тут же отплыла к северному берегу.

Шейхи с удивлением и интересом созерцали новое движение, начавшееся среди воинов на противоположном берегу. Двумя мощными колоннами те устремились в воду, отчего Хасан с тревогой воскликнул:

— Они безоружны.

— И обнажены, — добавил Омар, и его ужас сменился эротическим интересом. Он смотрел на черные колонны, входившие в мелкую воду. Изогнувшись, как рога буйвола, обтекли они участок берега и завершили маневр, прежде чем старый бегемот очнулся от своего богатырского сна и обнаружил, что окружен.