Уилбур Смит - Птица солнца

Манатасси съел холодную просяную лепешку, запил ледяной водой из ручья и продолжил подъем. Теперь наверху появились и другие фигуры. Они появлялись молча и неожиданно и смотрели на него.

Одна из них стояла на огромном камне высотой в сорок футов, который почти перегораживал ущелье. Высокий, мускулистый и хорошо вооруженный человек. Манатасси узнал его: тот руководил одним из отрядов в его войске.

Манатасси подошел к камню и откинул плащ с лица, обнажив круглую голову, но человек на камне не узнал его, не сумел признать своего царя в этом обезображенном лице, которое преобразили хлыст и дубина, с которого ненависть и боль сорвали всю плоть.

«Неужели я так изменился? — мрачно подумал Манатасси. — Неужели никто не узнает меня?»

Они долгие мгновения смотрели друг на друга. Наконец Манатасси заговорил:

— Я ищу кузнеца Зингалу.

Он знал, что хоть Зингала и живет с изгнанниками, у такого известного мастера по-прежнему должно быть много заказчиков. Он знал, что ему, одинокому и безоружному, позволят пройти.

Часовой на камне слегка повернул голову и подбородком указал вверх по ущелью, и Манатасси пошел дальше.

У водопада в скале были вырублены узкие ступени, а когда Манатасси поднялся на вершину, его ждали вооруженные люди. Они окружили его, и он пошел по единственной тропе через густой лес, покрывавший вершины гор.

Его вел дым печей, и скоро Манатасси оказался в естественном скальном амфитеатре, в чаше поперечником сто шагов, где работал кузнец Зингала.

Старый мастер стоял у одной из печей, погружая в ее чрево руду, вручную отбирая каждый кусок. Ученики почтительно собрались вокруг, готовые добавить слой известняка или древесного угля.

Зингала выпрямился и потер ноющую спину, глядя на приближающегося высокого незнакомца и его сопровождающих. Что-то знакомое было в походке этого человека, в развороте плеч, в наклоне головы, и Зингала нахмурился. Он опустил руки и неуверенно переступил с ноги на ногу: внешность человека пробудила в нем давние воспоминания. Незнакомец остановился перед кузнецом и посмотрел Зингале в лицо — глаза у него были желтые, свирепые, глаза повелителя. Зингала взглянул на ноги незнакомца и увидел глубоко расщепленную ступню. Он издал вопль и пал ниц. Взял покалеченную ногу Манатасси и поставил на свою седую голову.

— Приказывай, — воскликнул он. — Приказывай, Манатасси, Большой Черный Зверь, Гром Небесный.

Остальные услышали имя: будто молния ударила в них.

— Приказывай! — воскликнули они. — Приказывай нам, черный бык тысяч коров!

Манатасси оглядел изгнанников, пресмыкавшихся перед ним, и заговорил негромко, но голосом, который проникал до самого сердца:

— У меня только один приказ — повинуйтесь.

Печь была сложена в форме живота беременной женщины, а входом в нее служила узкая щель, влагалище между расставленными бедрами.

Чтобы оплодотворить плавящуюся руду, Зингала вставил во влагалище конец меха. Этот конец был сделан в форме фаллоса, и вся работа совершалась в строгом ритуальном порядке: ученики пели песню рождения, а Зингала в своем кожаном переднике потел и работал как повивальная бабка, качая тяжелые меха.

Когда наконец сняли глиняную затычку и огненная струя расплавленного металла потекла в земляные формы, среди зрителей послышались поздравления и вздохи облегчения.

Используя наковальню из бурого железняка и набор специальных молотов, Зингала сковал львиную лапу с пятью массивными железными когтями. Он отшлифовал ее, обточил и отполировал, потом снова нагрел и закалил в крови леопарда и жире бегемота.

Искусный кожевник сшил «гнездо» из сырой шкуры слона и подогнал его по обрубку правой руки Манатасси. Железную лапу прикрепили к гнезду, а когда ее пристегнули к культе Манатасси, у того появилась внушающая ужас искусственная «рука».

Кани, верховный правитель венди и тщеславный сводный брат Манатасси, лежал с женщиной, когда львиная лапа раздробила ему череп. Девушка под ним закричала от страха и потеряла сознание.

У Сондалы, царя бутелези, много подданных, множество скота, мало пастбищ и еще меньше воды, чтобы благополучно прожить со своим народом и скотом сезон засухи.

Этот маленький жилистый человек с быстрыми испуганными глазами и постоянной улыбкой обитал на большой реке севернее всех племен, зажатый между сильными племенами венди с одной стороны и длиннобородыми, смуглолицыми дравами в белой одежде — с другой. В столь отчаянном положении он готов был выслушать любые предложения.