Уилбур Смит - Тени Солнца

Майк умолк, вытряс сигарету из пачки и закурил. Он сидел ссутулившись, а в глазах набежали тучи от осознания вины. Затем он выпрямился и заговорил увереннее:

— Ты, наверное, читал. Обо мне несколько дней кричали все газеты. Впрочем, я тогда еще не был Хейгом. Это слово я увидел на какой-то бутылке в баре. Глэдис, конечно, не бросила меня. Она такая. Мы уехали в Африку. На оставшиеся у меня сбережения мы купили в рассрочку табачную плантацию около Солсбери. Два года я не пил. Глэдис была беременна нашим первым ребенком, мы оба очень хотели детей. Все опять вставало на свои места. — Майк засунул платок в карман, и снова его голос потерял твердость, стал глухим и хриплым. — Однажды я поехал в деревню, на обратном пути зашел в клуб, где бывал и раньше. Вот только на этот раз просидел не полчаса, а до самого закрытия и на ферму вернулся с ящиком шотландского виски.

Брюсу опять захотелось его остановить; он знал, что будет дальше, и не хотел слушать.

— Той ночью начались дожди, и реки вышли из берегов. Телефонные линии оборвались, и мы оказались отрезаны от остального мира. Утром… — Майк замолчал и повернулся к Брюсу. — Наверное, от шока, что я опять в таком состоянии, у Глэдис начались схватки. Это был первый ребенок, а она уже не молоденькая. Схватки продолжались целые сутки, от усталости она уже не могла кричать. Без ее криков и мольбы о помощи стало так хорошо и спокойно… Она знала, что у меня есть все нужные инструменты, просила помочь. Ее голос прорывался сквозь туман виски, и мне так надоели ее крики, что я возненавидел жену. Наконец она замолчала, только я и не осознал, что она умерла, — просто обрадовался, что стало тихо и спокойно. — Он опустил глаза. — Я был слишком пьян и не пошел на похороны. Позже, не помню точно когда, я встретил в каком-то баре, кажется, в «Медном поясе», какого-то вербовщика. Он набирал добровольцев в армию Чомбе, и я записался. Мне казалось, что больше ничего не остается делать.

Солдат принес им ржаной хлеб с консервированным маслом, тушенкой и маринованным луком. Они молча жевали, слушая пение.

— Мог бы мне и не рассказывать, — наконец заметил Брюс.

— Я знаю.

— Майк…

— Да?

— Прими мои соболезнования. Может быть, от этого тебе станет легче.

— Станет, — ответил Майк. — Иногда нужно, чтобы кто-то… Нужно не быть совсем одному. Ты мне нравишься, Брюс.

Он выпалил последнее предложение, и Брюс вздрогнул, словно Майк дал ему пощечину.

«Дурак, — грубо накинулся он на себя, — ты открыл душу. И почти выпустил все наружу».

Он беспощадно, приложив нечеловеческое усилие, затолкал жалость обратно и схватился за рацию. Глаза утратили мягкость.

— Хендри, — сказал он, — кончай языком чесать. Я поставил тебя впереди следить за путями.

На головной платформе Уолли Хендри небрежно вскинул два пальца в неприличном жесте и встал лицом по ходу поезда.

— Пойди смени Хендри, — сказал Брюс Майку. — А его пришли сюда.

Майк Хейг поднялся и посмотрел на Брюса.

— Чего ты боишься? — спросил он слегка озадаченно.

— Я отдал приказ, Хейг.

— Есть, сэр.

Самолет обнаружил их во второй половине дня. Реактивный «вампир» индийских воздушных сил показался с севера. Они услышали его тихий рокот в небе, заметили, как фюзеляж блеснул на солнце кусочком слюды над грозовыми облаками, висевшими впереди.

— Ставлю тысячу франков против кучки дерьма, что этот пижон про нас не знает! — воскликнул Уолли, следя за самолетом, который свернул с курса и направился к ним.

— Теперь уже знает, — сказал Брюс.

Он скользнул взглядом по дождевым облакам: уже близко, еще десять минут, и поезд скроется под ними и будет недоступен с воздуха. Тучи почти прижались к земле, а дождь, висящий серо-голубой дымкой, снизит видимость до нескольких сотен футов.

Брюс включил рацию.

— Машинист, дай максимальную скорость — нам как можно скорее нужно вон под тот дождь.

— Oui, monsieur, — послышалось в ответ.

Почти тотчас же локомотив запыхтел чаще, стук колес ускорился.

— Смотрите, подлетает, — проворчал Хендри.

Самолет серебристой точкой прошел позади облака, приближаясь и вырастая.

Брюс щелкал переключателем рации, разыскивая канал пилота. Он перебрал четыре волны — везде помехи и гудение, но на пятой мягко забубнили на хиндустани. Брюс языка не знал, но разобрал озадаченные интонации. Последовала пауза — пилот слушал указания с базы Камина, которая была вне пределов досягаемости их небольшой рации, — а потом краткий утвердительный ответ.