Олесь Донченко - Карафуто

— Я только что получил формулу. Восемьсот опытов, юноша. Это новое изобретение. Я назвал его танец-газ. Ты удивлен? Вскоре я проделаю последние опыты. Ты увидишь собственными глазами, в чем дело, и поймешь, почему я так назвал его.

Железные двери в подвале очень заинтересовали Володю, и он все время помнил и о них, и о Ли Фуне. Юноша давно уже хотел снова повидаться с великаном-дежурным, но сдерживало его то, что кто-то рассказал Фудзити о первой встрече с ним. Очень возможно, что за каждым шагом Володи незаметно следил опытный шпион. Очевидно, комендант не совсем доверял юноше, так внезапно оказавшемся на территории лабораторного городка.

Тем не менее любопытство победило. В сущности говоря, это было не только обыкновенное любопытство. Какое-то тревожное чувство возникало у Володи, когда он вспоминал Ли Фуна и дверь с замком. Появлялась мысль, что Ли Фун и рыжий пес Гохан стерегут узников.

Вечером, когда кончилась работа в лаборатории, Володя пошел к Ли Фуну. Часовой встретил юношу как старого знакомого, весело улыбаясь, но Гохан, как и прежде, зарычал и ощетинил шерсть. Тогда Володя бросил собаке кусок жареного мяса, припрятанного за обедом. Гохан глянул на Ли Фуна и осторожно, будто нехотя, схватив мясо зубами, отошел в угол. Скоро оттуда послышалось его чавканье.

Ли Фун, казалось, искренне обрадовался Володе. Он улыбался, мычал, стараясь жестами выказать свою приязнь. Понятно, что дежурный сам, как узник, вынужден был долгими часы находиться в подвале. Поэтому не удивительно, что рад был увидеть возле себя живого человека.

На этот раз Володя пришел к Ли Фуну не с пустыми руками. В лаборатории было много спирта, и он взял с собой внушительное количество.

— Ли Фун, я принес тебе гостинец!

С этими словами Володя подал часовому спирт. Тот сразу понял, что это за жидкость в бутылке. Оглянувшись, он быстро открыл ее и, запрокинув голову, присосался к горлышку губами.

От Володи не скрылось мелкое, жадное дрожание рук Ли Фуна, не скрылся неестественный блеск его узких глаз. Без сомнения, спирт был страстью великана, и юноша это сразу взял на заметку.

Володя начал посещать Ли Фуна каждый день, а тот вечером заступал на смену и в течение всей ночи не покидал пост. Днем его сменял другой сторож.

Юноша не забывал давать Гохану мяса и убедился, что пес сделался мягче и уже при виде его не щетинил шерсть и не ворчал. Теперь приход Володи он встречал веселым вихлянием хвоста и нетерпеливыми взглядами умных глаз.

Спирту Ли Фуну Володя большее не приносил, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Не расспрашивал и о том, что или кого он охраняет. Зато Володя успел хорошо разузнать, что револьвер у Ли Фуна автоматический и всегда заряжен шестью пулями.

Исподволь вызревал в голове план побега. Если все предыдущие планы были скорее плодами фантазии и пылкого сердца, то этот, последний, был итогом трезвых размышлений и упрямой подготовки. Конечно, и этот новый замысел требовал огромного риска, смелости и твердой воли.

В скором времени Володя с тайной радостью убедился, что Гохан настолько привык к нему, что разрешает даже гладить себя. Это был тот самый пес, который в сопровождении японского проводника-охранника в свое время задержал юношу возле лабораторного городка.

Юноша утроил свое внимание к собаке. Приносил ему самые вкусные куски от обеда, чесал за ушами, использовал каждую возможность, чтобы проявить по отношению к псу свою приязнь и ласку. Этого требовал план, который он наметил реализовать.

Однажды, разговаривая с Ли Фуном, стараясь понять его жестикуляцию, Володя услышал протяжный стон за железной дверью. Ли Фун, который в это время сидел на корточках, быстро вскочил. Гохан поднял уши и заворчал. Володя вздрогнул. Это впервые услышал он, что неизвестный узник дал знать о своем существовании.

Люди и пес чутко прислушивались. Так длилось несколько секунд. Стон не повторился. Ли Фун возвратился к Володе. В его зрачках юноша увидел зловещие волчьи огоньки, почти копии тех, что иногда загорались в глазах Гохана.

Часовой замычал и жестами показал Володе: «Надо отсюда уходить». Володя спокойно поклонился и вышел.

Сердце юноши стучало быстро и тревожно. Теперь не было сомнений, что Ли Фун с псом действительно стерегут какого-то неизвестного узника-страдальца, которому, возможно, уже никогда-никогда не суждено видеть синее, ясное небо. Мысли вихрем клубились в голове. Кто он, этот узник? За какую провинность попал в подземный каземат? Не ждет ли и его, Володю, такая же судьба? Что же тогда будет с отцом, который безмерно страдает сейчас в застенках контрразведки?