Олесь Донченко - Карафуто

— А что скажут твои товарищи-дровосеки? Окума?

— Хха, они мне такие товарищи, как и ты. Конечно, я скажу, что довел тебя до границы без приключений. Ну, не спотыкаться! Здорово я тебя… жжаба…

Молниеносно возникали и исчезали в Володиной голове планы бегства. Броситься вперед и побежать, прячась за стволами деревьев? Неожиданно обернуться и прыгнуть на провокатора?

Скорее, скорее! Дальше будет поздно. Шаги? Сухая ветвь трещит под ногами?

Нет, это белка сбила с сосны сухую шишку. Кто-то позвал: «Стой!» Щелкнул затвор винтовки? Нет, это хрипло смеется шпик:

— А ты не дурак, жжаба. Не захотел пить спирт. Пьяного я тебя быстро бы…

«Вот сейчас побегу!»

И новая мысль ужалила Володю. «Разве можно оставлять его живым? Ведь он вернется к Окуми, к Морити… Будет жить с ними, этот шпион и провокатор, будет предавать их…»

— Эй ты, не посматривай по сторонам, как заяц. Стоять! Руки назад, я их скручу ремнем. Слышишь ты, жжаб…

Он не договорил. Володя изо всех сил ударил его головой в живот. Провокатор глухо ойкнул и упал на колени. Володя навалился на него всем телом и выбил у него из рук финку.

Шпик закричал. Володя закрыл ему рот ладонью. Шпик звал на помощь. Потом замолк. Он понял, что вопль истощает силы. Он боролся озверело, стараясь ухватить рукой нож. Нож соскользнул по склону сопки.

Шпик был сильнее Володи, но Володя — гибче и ловчее. Он вьюном выскальзывал из плотных захватов, свивался ужом, но, вдруг сдавленный рукой за шею, упал на бок. Шпик оказался сверху.

Володя слышал, как он тяжело дышал. Шпик прохрипел, сильнее и сильнее сжимая Володино горло:

— Теперь буду кончать…

Дыхание перехватило. Неужели он и в самом деле задавит?

Володя поджал ногу и с силой, как пружина, ударил ею врага в бок. Шпик скрючился, но горло не отпустил.

Юноша чувствовал, что пройдет самое большее полминуты, и все будет закончено. Силы быстро иссякали. Тогда он отчаянно рванулся, протянул руки и схватил шпика за ногу. От неожиданности тот утратил равновесие и брякнулся рядом с Володей.

Это был только миг. С замиранием сердца Володя увидел в двух шагах слева отвесный обрыв. Если посчастливится столкнуть туда шпика, он разобьется насмерть. Но может быть, что в последний миг, слетая вниз, на камни, он потащит за собою и его, Володю.

Эта мысль промелькнула быстро, как молния, и в голове уже возникло решение.

Володя с силой толкнул шпика к обрыву.

Ошеломленный падением, Володя глянул вверх. Перед ним поднималась почти отвесная круча. Где-то вверху, на краю обрыва, заглядывали в пропасть березки. На юношу еще продолжали сыпаться мелкие камешки и земля, но он лежал на небольшом выступе, ухватившись руками за куст.

Он живой. Он вверху видит небо. Он быстро ощупал себя и сделал несколько движений ногами и руками. Кости целы. Пальцы окровавлены. Это мелочи. Он живой! Да, он в самом деле живой!

В первый момент он даже забыл о сыщике. Потом спохватился, поискал его вблизи глазами.

Он увидел его далеко внизу. Шпик лежал неподвижным бревном на камнях в пропасти.

Несколько минут Володя обдумывал положение. И невольно удивлялся ясности мыслей и своему спокойствию в это время. Он быстро и внимательно осмотрел спуск в пропасть. Не пропустил глазами ни одного выступа на склоне кручи, ни одного камня и кустика.

Володя решил спуститься к шпику. Надо убедиться, что он мертвый. И кроме того…

Это была замечательная мысль. По крайней мере такой она показалась юноше. И он ее должен обязательно исполнить. Но для этого надо сначала спуститься в пропасть. Все равно наверх тут не вылезти. А пропасть, наверное, имеет выход.

Володя начал осторожно спускаться. Это была трудная и опасная работа. Ногой юноша нащупывал очередную точку опоры, цеплялся за камни, хватался за траву и кусты.

Хабаров лежал неподвижно. Ясное дело, он был мертв, его глаза были закрыты, а в рот набилась земля. Он не дышал.

Володя обыскал карманы шпика. Да. То, что юноша надеялся найти, есть! Это была небольшая бумажка, удостоверение, что Хабаров работает дровосеком на лесоразработках Фуксимо.

Кроме того, у шпика было двести бумажных иен [6] Иена — равняется нашему рублю. Имеет сто сен . , по двадцать в банкноте, и много серебряных монет по пятьдесят и двадцать сен.