Олесь Донченко - Карафуто

— Пейте лучшее вы… товарищ Хабаров.

— Во дает! Половина бутылки твоя. Сначала тебе нужно выпить. И потом вот что… Для тебя я не Хабаров, а просто Петя, Петр… Пей. Только — одним махом, быстро, не раздумывая. Ну?

«Вот прицепился, как репей», подумал Володя, взял бутылку и глотнул из горлышка. Жгучая жидкость, как ножом, полоснула горло. Юноша закашлялся, на глазах выступили слезы.

— Это… такое… саке? — чуть слышно произнес он.

— Пей, пей! Ну да, саке! Ты не будешь больше? Это черт знает что такое! Я сержусь на тебя.

— Это… саке?

— Саке.

Неясное подозрение заползло в сердце. Невероятно, чтобы этот жгучий спирт был саке.

Хабаров сердито поставил бутылку в корзину.

— Если так — я тоже не хочу! — буркнул он.

Некоторое время оба молча ели мясо. Хабаров искоса посматривал на Володю. Потом притворно, как показалось Володе, улыбнулся.

— Ну, хватит нам сердиться, — сказал примирительно. — Ведь мы в тайге. Нам надо быть друзьями. Руку!

Он пожал Володе руку у локтя.

Над верхушками деревьев проплывал июньский ласковый день. В просветах густого кружева хвойных ветвей виднелись островки чистого голубого неба.

Где-то вверху веял ветерок, но внизу, под палаткой из хвои, было тихо и душно. Здесь всегда стоял полумрак, и только на лужайках светило солнце, качались цветы и звенели насекомые.

— Я не знал, что у вас есть брат, — сказал Володя Хабарову, когда они снова тронулись в путь.

— Брат? Какой брат? — удивился тот.

— Но вы же недавно сказали, что у вас есть брат, что он живет недалеко от границы.

Хабаров смутился.

— А, да, да! Конечно. Брат, его зовут Сергей. Смотри — сера!

Он нагнулся и содрал с пенька лиственницы немного красноватой камеди.

— Ее жуют, — сказал он, бросая кусочек в рот. — Говорят, от нее десна становятся крепче.

И они пошли дальше.

— А отец ваш был политическим ссыльным?

— Почему ты говоришь мне «вы»? Ведь мы — друзья. Мой отец? Ну да. Его осудили на пожизненную каторгу за покушение на губернатора. В сущности говоря, его должны были казнить, но тогда случилась какая-то амнистия, что ли. Одним словом — казнь отцу заменили пожизненной каторгой. Смотри, какой гриб. Но он ядовитый. Гадючий, говорят. Ты слышал, как кричит гадюка?

— Шипит?

— Нет, кричит. Поет. Это бывает ночью. Вот так: крю-крю-ю…

— В самом деле? Это жутко.

— Или когда филин кричит. Он плачет и хохочет. Думают, что леший.

— А медведи? Часто случаются?

— Ого, на каждом шагу. Тайга. Где же им жить, как не в тайге?

— Я еще не встречал.

— Они первыми на людей не нападают. Вот волки страшнее. В особенности, если стая.

Некоторое время шли молча, и тогда Хабаров спросил:

— Ты любишь вино? Я люблю бургундское, например, шампанское. В поселок привозят. Там есть небольшой ресторан. Люблю погулять!

— Разве это по карману?

— Другим не по карману, но мне…

Он задумался и облизал губы.

На вершине сопки, на каменистой круче, краснели стволы сосен. Солнце садилось.

— Мы очень хорошо шли, — сказал Хабаров. — И вдобавок я повел напрямик. Мы уже сейчас в пограничной полосе.

— Неужели?

— Да, да. Я сам не надеялся.

Володя разволновался. Скоро граница! Хабаров тоже, наверное, чувствовал себя не совсем хорошо. Он часто оглядывался на Володю, тяжело дышал, будто кто-то сжимал ему горло.

— Надо осторожнее, — сказал он. — До границы рукой подать.

Его движения стали вкрадчивыми, мягкими.

— Мне надо сделать небольшую разведку, — тихо сказал он. — Ты подожди меня здесь.

Володя сел на траву, ему показалось, что Хабаров испугался и хочет его бросить. Если это так — пусть скажет правду. Надо благодарить уже за то, что привел к границе, а дальше…

— Не шевелись, жаба! — вдруг услышал над собою Володя окрик своего проводника. — Не оглядывайся, а то убью!

Володя остолбенел.

— Вставай! — прозвучала новая команда.

Не оглядываясь, Володя встал.

— Через границу захотел? А этого не хочешь?

Хабаров сверкнул перед юношей лезвием охотничьего ножа — финки.

— Думал, что я тебя в самом деле через границу поведу? Нет, жаба, до границы далеко. Я знаю другую дорогу. Сейчас будет поселок, ха-ха…

— Кто же ты? — тихо спросил Володя.

— Хабаров. Только мой отец бывший офицер, и его убили ваши пограничники. И я за отца уже хорошо отомстил… Шагом марш!

— Ты отдашь меня японцам? Ты — шпион?

— Не разговаривать! Иди вперед! Если попробуешь оглянуться или… Одним словом — марш! Здорово я тебя…