Олесь Донченко - Карафуто

Этот звук в таежной тишине мог означать смертельную опасность. Веточка могла треснуть под ногой японского пограничника.

Володя чутко прислушивался, затаив дыхание. Какая-то ночная букашка лазила по стебельку у самого его носа. Потом она перелезла Володе на щеку. Он не пошевелился. Возможно, это была мохнатая гусеница, так как после этого щека зачесалась.

Юноша лежал неподвижно. Если недалеко был враг, он должен себя выдать. Тем не менее ничто не нарушало тишину. Володя вздохнул с облегчением.

Но вот он снова услышал какие-то странные звуки. Они доносились от зданий, из-за высокого забора. Это было похоже на чухканье паровой машины. И вдруг вспыхнули электрические фонари.

Освещенная электричеством, блестела крытая жестью крыша. В одну минуту юноше даже показалось, что он различает за забором приглушенный разговор.

Володя лежал, притаившись среди листвы густого папоротника. Надо было действовать. Нельзя же ночевать в тайге под стенами неизвестных зданий.

Юноша был убежден, что видит перед собой японский концентрационный лагерь, его специально построили в тайге, подальше от людских глаз.

Вокруг стояла темнота. Ничто не нарушало глубокую тишину. Только глухой шум паровой машины долетал до Володи.

Вдруг он вздрогнул. В ночной тишине прозвучал дикий вопль, отчаянный вскрик. Прозвучал и резко оборвался, будто тому, кто кричал, тут же закрыли рот.

Отчаяние и предсмертная тоска человека, которого ведут на смертную казнь, — вот что слышалось в том страшном крике. Володя весь дрожал, словно его била жестокая лихорадка.

За этим забором, за изгородью из колючей проволоки, страдали люди. Сколько их — заключенных, упрятанных в концентрационном лагере от друзей и товарищей, в таежном захолустье?

Но хуже всего то, что Володя был бессилен, он не имел никакой возможности помочь им. Да и имеет ли он сейчас право рисковать? Разве его отец не возлагает на него, на сына, все свои надежды освободиться?

Нет, эта глупость нарываться теперь на опасность. Прочь подальше от этого места, пока не поздно!

Легкий, почти неуловимый шорох возник позаду юноши. И в то мгновение, когда Володя, припав к земле, хотел осмотреться, что-то тяжелое бесшумно свалилось ему на спину. Он почувствовал, как щелкнули зубы зверя, в нос ударил острый запах псины.

Кто-то подошел сзади бесшумными, легкими шагами и тихо позвал:

— Гохан! Гохан!

Володя почувствовал, что пес отпустил его. Тогда тот, неизвестный, что подошел, коротко приказал, на японском языке:

— Спокойно!

Он грубо схватил руки юноши и скрутил за спиной бечевками.

Володя все время ощущал на своей шее горячее дыхание пса, слышал глухое рычание и знал, что стоит только пошевелиться, и собачьи зубы вцепятся в него мертвой хваткой.

— Встать! — приказал неизвестный.

Володя не успел опомниться, как на глаза ему упала повязка. Сзади, на затылке, ее крепко завязал хозяин пса. Потом позвал пса и снова коротко приказал:

— Вперед!

Придерживая Володю за связанные руки, неизвестный легкими толчками указывал, куда идти.

Юноша медленно шел с завязанными глазами, чутко прислушиваясь к звукам, которые возникали вокруг него, стараясь угадать, куда его ведут.

Конечно, в лагерь.

Стук. Скрипит калитка. Она скрипит тяжело, медленно отворяясь. Так скрипят массивные железные ворота.

Разговор двух людей, наверное, дежурных, — короткий, торопливый. Володю ведут, кажется, длинным коридором.

Ступени на второй этаж. Кто-то поддерживает юношу за локоть. Его вводят в какую-то комнату и срывают с глаз платок. Свет слепит глаза, он зажмуривается. Потом видит за столом японского офицера в кителе.

— Кто ты такой? — спрашивает офицер.

Солдат-часовой с двумя звездочками на погонах подталкивает Володю ближе к столу.

— Кто ты такой, я спрашиваю? — повторяет офицер, прощупывая пленника быстрыми глазами с ног до головы.

— Дровосек, — ответил Володя. — Я работал на лесоразработках Фуксимо и…

— Почему оказался в этих местах?

— Я покинул лесоразработки и ищу другую работу.

— А что ты делал возле… возле изгороди?

— Заблудился. Думаю, что в тайге это обычная вещь. А потом наткнулся на просеку и, конечно, пошел по ней, надеясь выйти к людям.

— Ты знаешь, куда попал?

— Нет, не знаю.

— Итак, ты — дровосек?

— Дровосек.

— Ты — русский?

— Да.

— Откуда ты знаешь японский язык?

— Я очень давно, с детских лет, живу в Японии.