Олесь Донченко - Карафуто

Володя судорожно вздохнул и раскрыл глаза. Ослепительное солнце, поднимаясь из-за скал, припекало голову. От мокрой одежды шел пар. Но спина закоченела.

Володя поднялся и сел. Удивленно осмотрелся вокруг и вслух спросил:

— Живой?

Ему ответил недалекий шум прибоя. Все в один миг припомнилось. Юноша щупал каждую свою мышцу. Буруны выбросили его на берег, тайфун прошел, но море еще до сих пор бурлило, и волны со злобным шипением лизали песчаную отмель, докатываясь до ног.

Он поднялся и, пошатываясь, отошел дальше, его спасение был в том, что море выбросило его на этот песок. Прибрежный камень остался далеко по левую сторону.

Вторая мысль Володи была об отце. Где он? Неужели никто не спасся со шлюпки?

За отмелью берег поднимался крутыми взгорьями, белевшими известняковыми обрывами. На скалах росли низенькие коряжистые сосны, покрученные бурями, похожие на безобразных гномов.

Володя решил вскарабкаться на самую высокую скалу и оттуда осмотреть землю, на которую попал. Он был уверен, что скоро встретится с людьми, и те помогут ему, накормят. Он расскажет о страшной катастрофе с «Сибиряком», ему казалось, что трагедия на море не кончилась и еще можно спасти жизни многим «сибиряковцам».

С большим трудом Володя взобрался на крутой холм. Он очень обессилел. Оступались ноги, осыпалась глина и камешки, болели исцарапанные руки.

С холма открылся широкий вид окрест. Удивленный юноша убедился, что попал на небольшой скалистый остров. Камень и острые скалы окружали его со всех сторон, и только в двух или трех местах желтели отмели, узенькими полосками вклинивающиеся в берег.

Но более всего удивило Володю то, что вдали он увидел еще один берег. Длинная полоса земли терялась где-то за горизонтом. До того берега было несколько километров, и Володя хорошо видел леса и скалы, какие-то здания и низенький осадистый домик.

Неожиданно неистовая радость, что он избежал смерти, что он живой и даже не раненный, переполнила все существо. Как сумасшедший, Володя выкрикнул что-то дикое и непонятное, схватил огромный камень и бросил его вниз. Камень стремительно поскакал по крутому взгорью, захватывая по дороге другие камни, докатился до берега, и в море уже посыпался настоящий каменный град.

Когда улеглась первая бурная радость, юноша начал обдумывать свое положение. Прежде всего, надо обойти остров и внимательно поискать какие-нибудь следы «Сибиряка». Очень возможно, что море выбросило еще кого-то — живого или мертвого. Воображалось, что где-то в уютной бухточке, уцепившись в обломок разбитой шлюпки, плавает отец, обессилеваясь в безнадежных попытках выбраться на отвесный скалистый берег.

И хоть как ни мал был остров, но скоро Володя удостоверился, что за день обойти его вокруг берегом очень тяжело. Приходилось взбираться со скалы на скалу, а это истощало и без того утомленного юношу. Другое дело, если бы была лодка. Тогда можно было бы обойти остров за два-три часа.

Володя снова поднялся на высокий холм. Он снял с себя белую рубашку и начал вымахивать ею над головой. Надо прежде всего дать о себе знать. Безусловно, с земли хорошо видно вершину взгорка на острове и фигуру человека, подающего сигналы.

Крайне устав, Володя сел. Он ощутил страшное одиночество. Никто не ответил ему на сигналы. Пригретый солнцем, он подмостил кулаки под голову и в скором времени заснул. Он, наверное, спал долго, так как солнце уже склонилось на запад, когда его разбудил жук, ползающий по лицу.

Володю мучил голод. И в самом деле, он давно не ел. С каждой минутой все сильнее и сильнее сосало под ложечкой.

Юноша поискал в карманах. Ничего съедобного не нашел, но в одном кармане наскреб кучку розовых лепестков. Володя вспомнил, что это роза, которую подарила нему Инга в последний вечер перед разлукой.

Лепестки были сырыми и увядшими, скрученными, они утратили даже свой цвет. Воспоминания навеяли грусть и сожаления. «Инга, что ты скажешь, когда узнаешь обо всем?»

Но воспоминания никак не могли утолить голод. Он становился все более невыносимым. Ветер подхватил лепестки и развеял их. Володя спустился вниз.

Сильный тайфун всколыхнул морские глубины и выбросил на берег экзотических жителей моря. На отмели поблескивал серый студень небольшого спрута, таяли на солнце несколько голубовато-красных медуз. Зеленоватый краб, похожий на гигантского паука, спешил к морю. Он полз смешно, боком, но довольно проворно. Володя схватил камень и разбил краба. И хоть как ни мучил голод, юноша не отважился съесть сырое мясо. От краба несло водорослями, морем и еще чем-то неприятным, противным.