Олесь Донченко - Карафуто

Иван Иванович начал махать рубашкой, как флагом, ему помогал сын. Оба устали, но никаких сигналов в ответ не получили.

— Есть ли там кто-то живой? — вырвалось у геолога. — Похоже, что жителей тех осадистых домиков выморила чума. Нас никто не видит. Это очень вероятно. Если бы у нас были спички или увеличительное стекло, мы бы разожгли костер…

— И если бы еще была вода!

Солнце начало склоняться на запад. Надо было снова думать о пище. Ловить крабов теперь пошли вдвоем: отец и сын.

— Если это место носит название Бухта крабов, — сказал Иван Иванович, — то я оставляю за собой право дать название этому островку.

— Ну, конечно, это должно быть…

— Остров Спасения, сынок.

Оба долго бродили по воде, но не нашли ни одного краба. Володя был расстроен. Что, если придется ждать на этом островки еще несколько дней? Не грозит ли им обоим голодная смерть?

И, словно отвечая на опасения сына, Дорошук воскликнул:

— Нет, это же будет бессмыслица — помереть от голода, имея перед глазами человеческое жилье! Они хоть и далеко, но…

Он не закончил и начал пристально смотреть на волны. В скором времени и Володя увидел то, что заинтересовало отца. На воде качался зеленый мяч.

Через минуту игрушка была в Володиных руках.

— Надо думать, это с «Сибиряка», — задумчиво произнес Иван Иванович.

Геолог спрятал мяч в карман, и скоро оба о нем забыли.

Стараясь не думать про скучного голодного червячка в желудке, глотая слюну, отец и сын возвратились к Хотти. Надо было похоронить погибшего. О том, чтобы копать могилу в земле, нечего было и думать — под рукой не было не то что лопаты, а даже какой-то железки. Решили похоронить Хотту под камнем. Но Володя случайно глянул на море и быстро дернул отца за рукав:

— Отец, смотри!

К острову подплывала небольшая лодка. В зеленой полумгле она почти сливалась с морем, но можно было легко заметить, что в ней сидит человек. Дорошук схватил сына за руку и потащил за скалу.

— Лучше пока что не выдавать своего присутствия, — тихо сказал он. — Не думаю, что этот человек приехал на наши сигналы.

И в самом деле, неизвестный вел себя довольно подозрительно. Он часто и, как казалось, испуганно оглядывался, пригибал голову и торопливо работал одним веслом. Присмотревшись, можно было заметить, что это даже не весло, а обломок доски. Человек был без головного убора, и, когда вышел на берег, Володя с отцом увидели, что это японец.

Не выходя из-за скалы, оба внимательно следили за каждым движением неизвестного. Его первой заботой было хорошо запрятать лодку. Он вытянул ее на суходол и потащил за камень. Но здесь чуть не споткнулся о тело Хотти. Наверное, японец увидел и следы людей на песке возле мертвого, так как вдруг остановился и испуганно посмотрел вокруг. Его глаза быстро рыскали по скалам и камням, он будто нюхал носом воздух. Оставив лодчонку, притих за камнем и уже оттуда начал внимательно и осторожно осматривать каждый кустик и каждую скалу.

— Выйдем, отец, — прошептал Володя. — Он боится нас, а мы его.

— Его вид, мягко говоря, не угрожающий. Ты прав, мы напрасно играемся в прятки.

С этими словами Иван Иванович вышел из-за скалы. Увидев незнакомых людей, японец спрятал голову за большой камень, но Володя, опередив отца, громко поприветствовал его на японском языке.

Убедившись, что его заметили, незнакомец встал. Был он низенький и худой, с синяком под глазом и кровавой раной на лбу. Босой, в солдатской изодранной куртке и штанах защитного цвета с подозрительными пятнами, он оставлял впечатление человека, который только что вырвался из смертельной потасовки или едва спасся от страшного бедствия.

Иван Иванович и Володя приложили немало усилий, чтобы успокоить неизвестного. Он все время со страхом посматривал на море и далекую полосу земли, откуда, определенно, убежал. Только со временем по его отрывистым словам Володя понял, что это японский солдат, который действительно убежал из-под стражи.

Узнав, что перед ним люди из Советского Союза, беглец ужасно обрадовался:

— Больсевик? Совето уруси? — лопотал он, взволнованный встречей.

Как умел, Володя рассказал ему о гибели советского парохода. Беглец грустно качал головой и вдруг, будто что-то вспомнив, бросился к своей лодке. Он достал резиновый мешок с водой, рис и рыбу, положил все это на камень и пригласил к «столу» своих новых знакомых.

Иван Иванович и Володя поочередно припали к воде. Хотя она разила резиной и была очень теплой, но в тот миг обоим показалось, что лучшего напитка они никогда не пробовали.