Лев Шейнин - Пьесы

М а л и н и н. А ведь оба не трусы, не шкурники, вместе большую жизнь прошли, не раз жизнью рисковали, друг друга от смерти спасали… Что же с нами случилось, Григорий, что?!. Или боишься ответить?

Л а р ц е в. Нет, я не боюсь, Максим. И то, что ты требуешь ответа на этот вопрос, меня радует, а не пугает. Кто такие ромины, спрашиваешь? Ты знаешь, что такое гангрена, Максим?

М а л и н и н. Как не знать — опасная штука!

Л а р ц е в. Да, опасная, ты прав. Если вовремя не сделать ампутацию, может зайти далеко и, как говорят врачи, необратимо… Так вот, ромины — это гангрена, требующая ампутации!.. Ради карьеры, лишней звездочки, ордена они способны на все! Их не мучает совесть, потому что ее у них не было. Их не останавливает разум, потому что он ослеплен бешенством карьеризма, а это самый опасный вид бешенства! Их не сдерживает даже страх, потому что они уверены, что все должны бояться их, а им уже бояться некого.

М а л и н и н. Но откуда они ваялись, кто их породил? На какой почве они выросли?

Л а р ц е в. Законный вопрос! Помнишь слова Дзержинского: если Чека уйдет из-под контроля партии, она может превратиться в охранку. Да, Ильич знал, кому доверить Чека!.. Ах, Ильич, Ильич!.. Пока с ним — мы побеждаем, но всякий раз, когда хоть на полшага от него отходим, — дорого нам это обходится!

М а л и н и н (подходит к сейфу, открывает его, достает записную книжку) . Вот эта записная книжка. «Вещдок», как любит говорить Ромин… Бери и действуй! Будь что будет!..

Л а р ц е в. Я надеюсь, что последует ответный ход…

З а н а в е с.

Вилла в Нюрнберге, на самой окраине города, занимаемая полковником Грейвудом. Просторный кабинет, шкафы с книгами, кожаная мебель. На письменном столе — два телефона: полевой и домофон. На стене — карта Германии, испещренная какими-то знаками. В углу — сейф. За широким окном — зловещие контуры обрушившихся зданий, обвалившиеся стены, скелет бывшей кирхи.

При открытии занавеса на сцене — Г р е й в у д, Ш т у м п е и Э р н а Б р и н к е л ь. Они сидят в креслах, перед ними — столик с напитками.

Г р е й в у д (смакуя напиток) . Недурно! Никто не скажет, что этот кока-кола приготовлен не в Америке. Фрейлейн Эрна, браво!..

Ш т у м п е. О да, фрейлейн Эрна великолепно освоила и рецептуру и технологию!

Э р н а. Вы преувеличиваете, господа. Куда сложнее наладить сбыт продукции. Мы могли бы сбыть гораздо больше, мистер Грейвуд, если бы вы не тянули с пропуском для грузовой машины. Имея такой пропуск, мы наладили бы переброску продукции и в советскую зону.

Г р е й в у д. Помимо нашего пропуска нужен еще и советский.

Э р н а. У меня есть предварительная договоренность с советскими властями.

Г р е й в у д. Хорошо. Я даю вам пропуск. На один грузовик. (Подходит к сейфу, достает яркий бланк пропуска.)

Э р н а. Спасибо. Еще один вопрос: когда из лагеря вывезли какую-то группу в связи с раскрытием подпольной организации, была забастовка?

Г р е й в у д. Мы уже сняли головку, и теперь можете не беспокоиться.

Э р н а. Очень хорошо. Однако из лагеря уехала надзирательница фрау Марфа Кротова. Нельзя ли ее вернуть? Она умела держать этих девок в узде.

Г р е й в у д. Вернуть Кротову?.. (Нажимает кнопку.)

Входит И р м а В у н д.

И р м а. Добрый вечер.

Э р н а. Здравствуйте, фрау Ирма.

Ш т у м п е. Добрый вечер, фрау.

Г р е й в у д. Вот господа промышленники просят вернуть Марфу Кротову в лагерь.

И р м а. Полковник, вы же знаете, что фрау пока нужна здесь…

Г р е й в у д. Но, быть может, есть смысл посылать ее на день-другой в лагерь. Все-таки там триста человек.

И р м а. Да, пожалуй, два дня в неделю она может бывать в лагере.

Г р е й в у д. Ну вот и прекрасно. Вызовите ее сюда.

И р м а выходит.

Э р н а. Благодарю, полковник. Штумпе. Спасибо, колонель!

Возвращается И р м а с М а р ф о й К р о т о в о й, грузной бабой с оплывшим лицом и подобострастными манерами.

М а р ф а (кланяясь) . Гутен таг, герр оберст! О, фрейлейн Эрна, герр Штумпе, гутен таг!

Г р е й в у д. Послушайте, уважаемая Марфа, вот господа промышленники говорят, что они без вас как без рук. Да-да!

М а р ф а (расплываясь в улыбке) . Стараюсь, герр оберст.

Э р н а. Да, да, фрау Марфа, мы сочли приятным делом отметить ваш труд и ваш опыт. От лица фирмы благодарю вас!..

М а р ф а. Ну как там у вас дола? Говорят, бастовали эти черти?

Э р н а. Бастовали… Они требуют возвращения пятерых и принесли список. Вот он. (Достает из сумочки лист и читает.) «Леонтьева Наталья, Морозов Юрий, Крюкова Нина, Арутюнова Ашхен и Кротова Алевтина…». Позвольте, Кротова Алевтина — ведь это ваша дочь, фрау Марфа! Неужели и она замешана?..