"Бессонница... Тугие паруса..."
Я этот стих прочёл до середины.
Что делать мне с безлюдностью равнины,
когда звучат незримо голоса?
Спокойны мысли, плещется вода
и корабли, как статуи, застыли.
На землю тихо сумерки сходили,
а тучки мчались, мчались в никуда.
Приходит ночь, но без луны она,
и пахнет краской, а на окнах шторы.
Сплетались сны причудливо в узоры.
Обманчивы покой и тишина.
«Есть в небе тайны, только нет границ».
- Холодный ветер прошептал невнятно.
Ведь утром здесь, откуда – непонятно,
возникнет шелест стаи хищных птиц.
А город спит, укрывшись душной тьмой,
но ведь и он подвластен разрушенью.
Любовь и Смерть, смыкаясь чёрной тенью,
его обводят траурной каймой.
Раскинулся город у моря привольно
и там затерялся в объятьях тумана.
А мальчик не плакал, когда было больно,
считал себя взрослым, хотя было рано.
Зима тут без снега – в том нету упрёка,
но плакали чайки, над зыбью летали.
А тучи сгущались и шли к нам с Востока.
Они были мрачные, словно из стали.
Когда его мать посылала за хлебом,
не думал ребёнок, что смерть – это скоро.
И плачет душа, отправляясь на небо,
задумчиво глядя в глаза нам... С укором...
Был жаркий бой, Дебальцево горело
и ночь глухая превращалась в день.
А город словно вымер от обстрела,
немой и страшный, схожий на мишень.
Влюбленный в бой жалеть уже не станет
врагов погибших – к ним пощады нет.
Пройдёт безумство, новый день настанет...
Ну, а пока, - сменяет ночь рассвет.
Про этот бой писать пока что рано,
ещё звучит орудий грозных гром,
ещё не вышло солнце из тумана,
ещё стоим лицом к лицу с врагом.
Бой закончен. Снова в поле
разбросала смерть тела.
Мы спаслись от этой доли,
испытав всю силу зла.
Догорает танк в посадке.
Склон снарядами изрыт.
Где служил ты – на Камчатке?
Почему ты здесь убит?
Зарываем наспех в землю
неопознанных солдат.
«Тут работы на неделю...»
- Командиры говорят.
Мы очнулись, отступая
были скованы в кольцо.
Пули воют не смолкая,
овевает смерть лицо.
Порыжела степь от крови,
мы идём сквозь гарь и дым.
Долг – как много в этом слове,
раз конец неотвратим.
Без снарядов и патронов
невозможно воевать.
У войны свои законы
и забвения печать.
Вы не верьте, люди, сплетням.
Было множество причин.
Уходил тогда последним,
поздно ночью и один.
Жив останусь, в мемуарах
опишу свои года.
Уходящий край в пожарах
я запомнил навсегда.
Сгущаясь, тучи грозовые
накрыли поле спелой ржи.
Живём мы в годы роковые
среди предательства и лжи.
Они опять пошли в атаку.
Бил беспрерывно миномёт.
Но ждали все, внимая знаку,
мечтая ринуться вперёд.
Потом вмешалась наша арта,
наполнив трупами пейзаж.
Их снайпер в приступе азарта
стрелял упорно в наш блиндаж.
Гремели древние куранты:
у нас к врагам прощенья нет.
А молодому лейтенанту
пробил свинец бронежилет.
Пройдя рубеж огня и стали,
прольёмся мы дождями в муть.
В селе далёком провожали
друзья его в последний путь.
Нашли стихи в истрёпанной тетрадке
под слоем гильз, остывших уж давно.
Там много слов смешалось в беспорядке,
а он их пишет, пишет всё равно.
Сперва: «война, ты знаешь, не такая...
то дождь всё лил, теперь вокруг снега.
Я постепенно к мысли привыкаю:
убить меня – обязанность врага».
Ну а потом: «стрелять пока не надо,
на всех запас терпения иметь,
но каждый день бомбёжки, канонада,
и говорят – ты должен умереть».
А рифмы все знакомые, простые,
воскресшие оттуда – из войны.
Как жаль – патроны там не холостые...
что это всё – не призрачные сны.
Читать дальше