Неприязнь к вам не приемлю.
Не держа иных талантов,
защищаю нашу землю
от войны, от оккупантов.
Вы мою украли юность
и мечты о прежней жизни.
Оборвались звонко струны
на моей печальной тризне.
В день мятежного волненья
дай покой душе смиренной.
Есть судьба, но нет прощенья
на виду у всей Вселенной.
У преддверия могилы
я хотел бы помолиться
за врагов. И дай мне силы
их не видеть больше лица
на земле моей усталой.
Я повешу бандеровский флаг
рядом с нашим у самых ворот.
Да, Россия, - теперь ты наш враг.
Неизбежен крутой поворот.
Годы шли, мы привыкли к тебе,
к твоим окрикам и к именам,
к бесконечной, великой борьбе…
А покой, – только снился он нам.
Но растаяли в прошлом мечты
о несбыточном и о былом.
Говорят, с террористами ты
в той борьбе – между злом и добром.
Опять вагон, опять разлука.
Я уезжаю на Восток.
«Ты будешь ждать?» - В ответ ни звука,
лишь боль в глазах, смотрящих вбок.
Я улыбаюсь как-то криво.
В душе и горечь, и тоска.
Поплыли за окном лениво
и беззаботно облака.
Ты будешь дома мыть посуду,
работать, плакать по ночам.
И будет жизнь сверкать повсюду,
не улыбнувшаяся нам.
А мы сидим, стоят стаканы.
Нас ждёт в конце на всех – одно.
Прощайте старые каштаны.
Кто знает, что нам суждено...
Смерть на войне обычна и сурова,
она везде: в огне, в дыму – кругом.
И мы молчим. Копаем яму снова,
всю боль потерь оставив на потом.
Сердца сгорели, не оставив пепла.
Мир груб и прост. Он не жалеет нас.
В бреду войны душа уже ослепла,
лишь вьюга смерти на сетчатке глаз.
Я был с ним рядом. И в одном окопе
делил с ним хлеб и горе пополам.
Он не дожил, не долюбил, не дóпил,
родных своих оставив где-то там.
Он умирал. И, понимая это,
смотрел на нас и молча ждал конца.
Теперь мы ждём холодного рассвета
и будем плакать каплями свинца.
И в эти дни нет ни врага, ни брата.
Есть только смерть, она уже близка.
За отчий дом и за тебя - солдата
мы отомстим. Ты отдохни пока.
Нас знают как «Киборгов», наша бригада
стоит на посту, ожидая атак.
Мы ангелы света в преддверии ада,
познавшие смерти и холод и мрак.
Здесь пулям горячим, что плачут тревожно,
давно потеряли и спутали счёт.
Но знаем одно - отступать невозможно,
пока кровь горячая в жилах течёт.
И мертвым спокойно за тех, кто остался.
Чисты перед совестью наши сердца.
Простите родные - все те, с кем расстался.
Здесь наша Голгофа – война до конца.
Мне кажется, что это – сон.
- Аэропорт? – Армагеддон!
Пороховой чадит угар,
бушует за спиной пожар,
гремят разрывы вновь и вновь,
повсюду крики, стоны, кровь,
клубится пепел, всюду дым,
а мы – стоим, стоим, стоим...
Их, оглушив глухой пальбой,
пригнали к нам как на убой.
И всё ползут, идут, бегут...
А мы вершим здесь Страшный Суд.
Мы были счастливы когда-то,
но это было так давно.
И вот теперь идут солдаты,
в делах и мыслях заодно.
«Зона АТО» - названье это
как гром звучит со всех сторон.
И только чуткий слух поэта
здесь слышит поминальный звон.
Война вошла в глаза и уши
и не стихает артобстрел.
Горят сердца, немеют души
и неизвестно – где предел.
Но только знаю – за спиною
родной мой край, что дорог нам.
Не нужно мне добро чужое.
Своей свободы не отдам.
Я слышу эти голоса в тиши,
что всколыхнули все глубины ада.
Досталась им и горькая награда
и плач надрывный в глубине души.
Навзрыд звучат все эти голоса,
что поддались искусному обману.
И я скажу, но только врать не стану:
я в детстве тоже верил в чудеса.
Читать дальше