Она ж, смеясь,
Танцует в такт
Споткнулась – «Ах!»
Но, накренясь,
Не упадет.
К ней подойдет
Давнишний друг,
Лаская слух…
В том зале бал
Оркестр охрип.
Ударник мал,
А как стучит!
Стучат в виски
Шум и вино.
А в восемь будут
Крутить кино.
Пока же пот.
Духи и мех.
Поменьше нот.
Погромче смех.
За клубом мост
Внизу река.
Электровоз.
Два островка.
Железа дрожь
И ветра вой…
Она ни перед чем не остановится.
Любую разрешит задачу.
Что наша ей многоголосица?
Да ничего не значит!
Она и свята, и жестока.
Деяния ее безгрешны.
И ласково она, и строго
У сокола крыло обрежет.
Она бесстыжа и безлюба,
Она преступна и чиста,
Она, как холодок креста,
Как нерв у зуба.
Она ни перед чем не остановится.
Задачу разрешит любую.
Пока челнок в убогой горнице
Вытягивает нить живую.
В полутара часах езды
От города – покой и неподвижность.
Ты вышла на крыльцо. В раздумьи ты.
Рассеяно берешь с тарелки вишни.
Что делать мне? Ведь я здесь лишний.
Мы все сказали. Чай давно остыл.
А ты срываешь с ветки нижней
Корявые засохшие листы.
И думаешь. Дождя, дождя бы надо
Для этой яблоньки и тех двух груш.
Неторопливо ты идешь по саду…
В природе и душе одна и та же сушь.
И электрички ноль пятнадцать ночи
Гудок и окончателен и точен.
«Вот книга. Вы читаете стихи…»
Вот книга. Вы читаете стихи.
Какая глубина! Какая страсть!
Наверное, талант рождает их?
Наверное, талант.
А может, тишина…
И детское желанье не упасть.
«Я обречен на поздние страданья…»
Я обречен на поздние страданья,
Когда от друга в тяжкий час
Я не услышу сло’ва. Ожиданье
Меня сожжет. Так верую я в вас
Мои друзья. Все в жизни преходяще.
Диск солнца холоден к исходу дня.
Круг суеты, нелегок и навязчив,
В конце концов отстанет от меня.
В тюрьме воспоминанья и надежды,
В цепях из ваших пылких обещаний
Томлюсь один. Но все же, как и прежде,
Я от злословия вас защищаю.
Пусть вы молчите долго, целый год.
Как радостен внезапный ваш приход!
Ты, мой товарищ, маленький челнок!
Игрушка волн,
Стихии чуждой нам
Любимый сын и пленник.
Куда она несет тебя? Мгновенье
Ее девиз. А твой?
Чем измерять твои часы? Веками?
Ты проплываешь светлыми ночами
Пустые города.
И камни брошенных плотин
Чернеют в уходящей да’ли.
Так ты плывешь. Один. Один.
Без тех, которые тебя создали.
«Стемнело. Кончилась вода для чая…»
Стемнело. Кончилась вода для чая.
Усталый, плетусь я на родник
И вдруг – луна…
Сквозь тучи
Дрожит, как робкое дитя,
Новорождённый месяц.
Жучок пробежал
По соломинке.
Радость на сердце.
«В ладонях, словно в чаше…»
В ладонях, словно в чаше,
Удерживаю осторожно
Солнечный зайчик.
Поздняя осень.
Стою у родника и вижу:
Белой ниткой
Через игольное ушко’
Могучих сосен
Пробился солнца луч.
Та хороша весна,
Которая родится в душах.
И так прекрасна тишина:
Только ее бы слушал.
«Шорох, как от сорока сорок…»
Шорох, как от сорока сорок:
Голые ветки царапают крышу.
Осенний ветер.
«Семья уехала из городской неволи…»
Семья уехала из городской неволи
В чудесный край, где лес, река и поле.
Где тишь звенит, где голубой простор.
И что же?…
Строят каменный забор!
«Бессмысленно хожденье за три моря…»
Бессмысленно хожденье за три моря,
Коль дома вы уже хлебнули горя.
И во дворце, и у подножья пирамиды
Вы чувств не знаете иных, кроме обиды.
Он ноту взял. И тянет ее год за годом.
Сменяются цари, парламенты, народы.
А он не ест. Не спит. Ни с кем не говорит.
Он, словно облако, над темою парит.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу