Ю. Богомолов - Стихи

Не надо делать ничего. Ни добрых дел, ни злых.
Достаточно, чтоб юность неуемная порхала
На лицах. Чтоб взгляд открытым был.
Чтоб ум светился. И радость спокойная жила.

Полети на восток, моя птица весенняя.
Не бывал я в Китаях и вряд ли пребуду.
Мне лишь перышко твое, сизо-красное оперенье,
Радует глаз и слегка напоминает чудо.

К западу устремись, благо крылья крепкие.
Над Рейнами и Дунаями свободно рея.
А по липецкой черноземной отметке
Черный ворон осенью пускай сожалеет.
А еще лучше, к югу возьми, красавица.
В воздух окунись морской, зыбкий, йодистый.
Я там в жисть не бывал, и меня не касается.
Через твою только вижу глазную прорезь.

А и к северу ляжешь, а и к северу – ладно.
Одиночества глотнешь, холода, но и воли острой.
Ни кола, ни двора и ни кума, ни свата…
Вот туда мне добраться с тобой будет просто.

В комнате моей
Висят
На старых стенах
Фотографии пятидесятых.
Свожу концы с концами
С помощью людей,
Которых, в большинстве,
Уж н е т.
Ночь глубока.
Все спят.
Но…
Тонкие черты ушедших
Во мне живут.
Я вспомнил все, что мог
О бабушке, о деде и о маме.
Не знаю нужно ли им это,
Но, быть может…

Нас и обули, и одели,
Перекрестили: «бог с тобой!»
И подвели к открытой двери.
Там снег валил и ветер злой.
Но из тепла и от заботы
Мы попадали в мир работы,
Где нас не знали, не вели,
А равнодушно стерегли,
Как стадо буйное баранов.
Вот такова была охрана!

Накинув жесткие тужурки,
В зубах сжимая по окурку,
Кривя в усмешке тонкий рот,
Мы проходили на завод.

Смешение серы и резины.
И пар, и гарь, и тусклый свет,
Пресса, платформы, лица, спины
Без рассы, пола и примет.

В цехах варилось и дымилось,
Горело, лопалось и жгло,
И грохотало, и крошилось,
И с треском падало на дно.

И, словно адовые пышки,
Едва зловонием дыша,
Сходили первые покрышки…
И счастлива была душа.
Мы были серые, как мыши
И хрупкие, как шифер крыши.
Глотали красное вино,
Курили «Приму», как «Руно».

Но в душу к нам не залезали,
И деньги к нам не приставали.
Мы кашляли, не переставая
И расставались, не кивая.

То было время – мы мужали…
Родители нас удержали,
Бог спас. Не стали сторожами.

Душа болит. И сердце плачет.
И голос рвется и дрожит.
Убит. Замучен. Предан. Схвачен.
В бреду горячечном горит.

И изуродован. И брошен.
И сапожищами избит.
И безнадежно уничтожен.
И пулей острою прошит.

…………………

Ночь кончилась. Но день не наступает.
Брожу один средь липецких полей.
И душно. Воздуха мне не хватает,
Чтобы дышать в стране моей.
И хлеб в ней горек, как отрава.
И все родные – не родны.
На мир гляжу через оправу
Незаживающей вины.

С утра дует ветер и ветки качает.
И мокрого снега щетина сера.
То издали тонко собака залает,
То птица вспорхнет, отряхая крыла.

Давно уж заброшена старая дача.
Давно уж не слышится звонкая речь.
Давно уж получена полная сдача:
Свобода стоять, не ломаться, стеречь.

Здесь сад обретает упругость несчастья.
Спокойно ущербные ветки колышет.
И воздухом влажным размеренно дышит
С основами дерева в тихом согласьи.

Среди людей жить тесно и опасно,
Как будто оказался на войне.
А, в одиночестве – страдание вдвойне.
С тобой одной все в радость мне, все ясно.

От низкой облачности происходят беды.
В пяти шагах не увидать лица.
Так встретишь: друга, подлеца,
Любовь желанную, ближайшего соседа…
И не узнаешь. Из-за темного свинца.

Хороший человек плохого стал стыдить.
И объяснять тому, как верно надо жить:
«Смотри, ты одинок. А хуже нет беды.
И кто тебе подаст, со временем, воды?»

Другой же возразил: «Какая благодать!
По мне, так век бы никого и не видать.
Пустым стаканом меня нечего пугать.
Я выпью сам – не надо подавать».