Я – состоявшийся тип,
не состоятельный топ,
но – окончательно влип
в топи ошибок и проб.
Где ты, уверенный шаг,
твёрдость и крепость ума?
Взгляд устремился в больша́к:
там – непроглядная тьма.
Я – сомневаюсь, что жив,
я – не уверен, что мёртв,
мир – вероло́мен и лжив,
ли́пок и сла́док, как мёд —
выкормил душу тельца́,
небо и нёбо – прижёг,
вылепил форму лица
и – вдохновил на прыжок.
На самом деле, не слепой я,
хоть оба глаза в минусах:
я – спец в теории запоя
с молочной пеной на усах…
Я – вижу краски снов и хроник
из электрических щелей…
Я – так случилось – не дальтоник,
но так живётся тяжелей.
Не о физических нашлёпках,
мой стих – о внутренних тонах…
Я – спец в психических раскопках,
в коротких штопанных штанах…
Когда неглупо и неслепо,
тогда – губительно, хмельно…
Вот – компромиссная залепа
включает принцип домино…
От незначительных пылинок
тускнеет жизнь – во всех углах.
Я – спец в стояньи без ботинок
на мной придуманных углях…
Вскипаю чайником, со свистом,
и – открывается уму:
как важно быть специалистом
в том, что не нужно никому.
Я – расстроенный рояль.
В сердце музыки утрата.
Вырви клавиши – не жаль!
В предвкушении заката —
жду прикосновений рук.
Только мастер по настройке,
вместо пальцев – ржавый крюк,
от попойки до попойки
жизнь проводит, ко всему —
он немного глуховат.
Как довериться ему?
Как найти заветный лад?
Я – расстроенный рояль.
Состояние привычно.
Жизни линия – спираль.
Всё циклично, всё циклично!
Мой сосед (быть может, врёт)
современное искусство,
говорит, не знает нот.
Главное, чтоб были Чувства…
Чувства – ярче женских лент!
Но без мастера нет толка!
Музыкальный инструмент —
для свечи подставка, полка…
Вот стою бочком к стене,
жду мучений окончанья.
Я молчу, понятно мне,
что не золото молчанье!
Гремят, привязанные к хвосту,
жестянки – банки консервных дней:
ты время тратил – на пустоту,
и – сам теперь оказался в ней.
Ломая стенки чужих пустот,
ты – мелко пишешь в дрянных тома́х:
не та отдача, размер – не тот,
размен – стыдливый, смешной – размах,
масштаб – неправильный, жалкий – зву́к…
Но – вдруг – ты сам понимаешь – пу́ст! —
и – принимаешь – железный хук —
зубов знакомый особый хруст.
Криви́шь, отхлёбывая настой,
портрет, хранящий твои черты,
и – наполняешься пустотой,
едва не плача – от полноты…
Воспоминаний горячий всплеск —
лекарство – зимних твоих ночей:
и – ты – срываешься на гротеск,
и – бремя сбрасываешь с плеч…
Эй, гори, трескучая береста́! —
одна из прошлых живых картин:
как будто – серость и пустота —
ушли – из се́рдца – на каранти́н.
Ты жадно дышишь – от полноты,
внутри – киты, на лице – вода:
по гра́ням ветреной комнаты
несутся парусные суда…
Туда-сюда – поперёк и – сквозь,
гремят жестянки – виляет хвост:
схвати его, оторви да – бро́сь,
и – встань – наполненный —
в полный рост!
Окно – транслирует белый шум,
как будто – море, как будто – ты
на воздух – вышел, покинув трюм,
чуть задыхаясь – от полноты…
В поле
свои́х зерка́л
счастье —
мечту и сон,
и красоту —
искал —
я – не оди́н
сезон…
Что я в тебе
нашёл?
Это простой вопрос.
Шеи лимон
и соль,
запах твоих волос,
линии глаз
и губ,
родинки —
космос
мой…
Искорки
берегу,
битый
жестоко
тьмой.
Каждые
выдох-вдох —
в сердце,
как счастье,
лью…
Да,
существует Бог,
если я та́к
люблю,
если я та́к хочу,
чтобы смеялась ты —
от перелива чувств,
света
и красоты.
Красота в небрежности мазков.
Гениальность дышит простотою.
Даже неформат черновиков
стать способен жилой золотою.
Читать дальше