Дмитрий Щедровицкий - Стихотворения и поэмы

Дерзость, растерянность – рядом, в оправе ресниц:
Глубже засни (там всё можно) иль вовсе проснись.

Ум за кустом притаился – дрожит, наблюдая,
Как среди озера плещется плоть молодая,

И напряжённо молчит, но готова пропеть тетива,
Что не напрасно вселились мы в эти тела.

Душа моя, небес невеста,
Для Духа-лебедя ты Леда,
Тебе предпосланы Авеста
И Веды.

Но ближе – Библия. Былое
Вбегает в Вечность, как ручей,
И после пенья и речей –
Безмолвие на аналое.

Двурогая Давида лира
Всё тише, – древняя родня.
И вот на струны каплет мирра,
Сбегает мирра с пальцев дня.

На перекрёстке близ реки раздался дальний гром,
Жизнь завершала быль свою и к небыли вела,
Большая ива за любовь платила серебром,
Грозилась туча в вышине за тёмные дела.

А справа ранним детством пах непропечённый сруб,
А солнце покрывалось тьмой – сверкающий берилл,
Стоял над срубом человек, красив, силён и груб,
И крышу белую его он чёрным толем крыл.

Рябина вспыхнула – крупна, зерниста и в упор,
Большой цыплёнок пробежал и скрылся в лебеду,
Хозяин выпрямился вдруг, в руке сверкнул топор.
– Эй, Катерина! – крикнул он. И гром сказал: – Иду!

…И жар прохожего пробрал. И он, остановясь,
Пытался вспомнить – отчего ему, как дрожь, знаком
Вот этот миг, вот этот сруб? Растёт ли с прошлым связь?
Или грядущее зовёт невнятным языком?..

Всё избы почерневшие
Да родники прозрачные –
Твои прозренья вешние,
Твои деньки удачные.

Пусть ноги грязь месили –
Душа про небо пела…
Эх, матушка-Россия,
Твой свет студёный, белый!

Хоть лица почерневшие,
Зато сердца прозрачные –
Не пившие не евшие,
Да кроткие, не мрачные.

Лишь песен и просили,
А хлеба – никогда, –
Эх, матушка-Россия,
Студёная вода!..

Клён запахнул полу тумана: так знобит,
Что избам и втроём под небом не согреться.
Но если человек рожден, чтоб был убит, –
Зачем цветным стеклом блестят окошки детства?

Зачем, умудрены от вещих снов, встаём
В осенних юных сил живительную сырость,
Коль избам не тепло под небом и втроём?
Зачем пропел петух, ворвавшись в то, что снилось?

Зачем, бесхлебно-худ, по-костромски смешон,
Высокомерный дух на русском Ланселоте
Спешит остановить вращающийся сон?
Он виснет на крыле, оторванный от плоти!

Но зимний мрак созрел, в глазах не так рябит,
Тебя ласкает хлад, куда же ты, куда же?
Ведь если человек рождён, чтоб был убит, –
Трём избам не заснуть и не согреться даже…

Не пришло ещё слово,
О котором я с детства мечтаю.
Будь немного полого –
Я взошёл бы, да горка крутая,

А оно – на вершине.
И, сказать откровенно и просто,
Все мы тут не свершили
Сотой доли того, чего звёзды

Ждут от нас, напряжённо
В землю вглядываясь сквозь темень.
И вопрос нерешённый:
Обладают ли памятью тени

Иль забывчивы души
И блуждают, призванье утратив.
Снова отрок цветущий
Продан в рабство по сговору братьев.

И, лишённое крова,
Из окошка души улетая,
Плачет Вечное Слово,
О котором я с детства мечтаю.

Стог развалился – лентяй и простак,
Осенью сыры стога.
Что ж, не сошлись – разойдемся, раз так,
Тоже нашёл простака!

Каторжных, жарких твоих повестей
Хватит ли – руки согреть?
Плёлся полвека у жизни в хвосте, –
Ты ль её понял секрет?

Ты ль передашь мне его, грамотей,
До седины умудрён
На полустанках осенних смертей
Ласками пьяных Матрён?..

…Но, уходя, я вдруг слышу слова
Из-за поникших ветвей:
«Жизнь всё равно и чиста, и права,
Всех нас ясней и правей!..»

И пелена с моих падает глаз,
Сумерек слышу мотив –
Это вечерняя зорька зажглась,
Ты в ней велик и красив.

Как я, Учитель, тебя не узнал?
«Всех нас ясней и правей…»
И просияла дерев желтизна
Золотом тайны твоей.