Эрик Петров - Чукотский мотив

Тихая погодка. В глазах от снега резь.
Машины уходили в дальний рейс.
Морозец жал. Белесый дым клубился.
Завгар для пущей важности бранился.
Смеялись белозубо шофера.
Колонна в путь отправилась с утра.
Никто не ждал каких-то там чудес.
Но вечером взметнулся до небес
Огонь пурги. В своем разгуле шалом
Она всю ночь свирепо бушевала…
Сегодня день опять ягненком кротким.
И снег слепит. И ни следа, ни тропки.
И где-то между небом и землей
Машины пробиваются домой.

Путь хотя был и не близким,
Это место и теперь отыщу.
Известная протока Виска –
Вотчина чиров и щук.

Дым курится над кустами
У рыбацкого костра.
Парни сети ставят сами,
Мне ж доверена уха.

Над водой туманы ходят
Плотной серой пеленой,
Рыба в речке хороводит
Перед сеткою ставной.

Солнце выше все и выше
Над протокою встает.
Чу! Кукушки голос слышу,
Может, нас она зовет?

Что не встретишь на Чукотке!
Есть на что здесь посмотреть.
Парни снова сели в лодку –
Надо бы проверить сеть.

Были сети пусть не полны,
Но приятно у костра.
И опять за нами волны
Шли до самого утра…

Путь хотя был и не близким,
Это место всегда отыщу.
Знаю я протоку Виску –
Вотчину чиров и щук.

Речку видно до донышка:
В ней вода, как хрусталь.
Загрустила чукчаночка –
Кто развеет печаль?

И глазами вишневыми,
Не мигая, глядит
В даль, на тучки свинцовые –
Что там ждет впереди?

Не печалься, девушка,
Словно багульника цвет.
За холодными ливнями
Вновь наступит рассвет!

Весенний воздух распирает легкие.
Над головой моей издалека
К тебе бегут серебряные, легкие,
Пронизанные солнцем облака.

Через тысячи верст, вольной воле радуясь,
Под ветерком спешат вперегонки
В Марий Эл мой,
как будто с вестью праздничной,
Как из блокнота белые листки.

А там, за ними, только синь бездонная,
Почти такая ж, как в глазах твоих.
На каждом бы, достань я только до неба,
Писал бы тебе признания в любви.

Тихонько падал желтый лист
На детские коляски в парке.
Город Билибино тих и чист
В убранстве осени неярком.

Стоял он в тумане, как во сне,
Исполнен маленькой печали.
И мы, как по другой стране,
С тобой по городу гуляли.

И дождь собраться норовил,
И были улицы пустынны.
Лишь на бетоне воробьи
Вовсю резвились беспричинно.

Им дела не было до нас.
А мы в тумане этом ватном
Обходили посторонних глаз,
Как будто в чем-то виноваты.

Порыжели сопок склоны.
Мир из красок соткан.
Я в тебя такой влюбленный,
Грусть моя, Чукотка.

Вот у ног моих вершины –
Белые листовки…
Ты меня совсем мужчиной
Сделала, чертовка…

Не сердись уж, Марий Эл мой,
Что не еду греться:
Я с тобою связан кровью,
А с Чукоткой – сердцем.

И не скоро вернусь я
В звонкие дубравы…
Где б я взял такое чувство
И такое право –

Быть свободным и крылатым,
Как вершина сопок,
Что так щедро снегом платят
За свою высокость?

Там, где за сопкой хмурой
Месяц ночной дремал,
Солнечный луч над тундрой
Радугой засверкал.

И небосвод стал синий –
В золоте облака.
Даже морозный иней
Порозовел слегка.

Маленькое оконце
Слезы ручьями льет…
И под лучами солнца
Стал голубее лед.

Не налюбуюсь этой
Яркой голубизной.
В воздухе разогретом
Вдруг запахло весной.

Чудо-юдо: нет пурги,
Никаких волнений.
Только сопки-утюги
Гладят скатерть-землю.

Нет пурги, зато мороз
Минус сорок восемь.
Дом наш инеем оброс,
Иней в дом заносим.

Лютый холод до костей
Пробирает, старый,
Ни гостей, ни новостей –
Греемся с гитарой.

А без песен здесь нельзя –
Такая уж специфика.
Честно говоря, друзья,
Здесь нам не до принципов.

Принципы, принципища
Все у нас решают –
С грубыми ручищами,
С мерзлыми ушами.