Темно в глазах, шумит в ушах,
в душе противно.
Здесь воздух подлостью пропах,
конца не видно.
Всего боюсь и вновь молюсь,
хоть нет ответа.
Но всё равно не покорюсь
и жажду света.
Молюсь о мудрости, скорбях,
страстях греховных,
о всех убогих, смутных днях,
дарах духовных.
А дни проходят чередой,
бредут как тени.
Уже я стар, уже седой,
болят колени.
Но легче крест, светлее путь,
ведущий к счастью.
Я понял – неприглядна суть
безумной власти.
Пройдут года, течёт вода,
и будут битвы.
Но будет бедною всегда
жизнь без молитвы.
Забывается всё... Даже лучших имён
исчезают напевы созвучий.
И в музеях запущенных складки знамён
покрываются пылью летучей.
Время быстро течёт и смывает легко
память прошлого, лица и даты.
И уносятся вдаль, далеко-далеко
города, где был счастлив когда-то.
Что нас ждёт впереди – не понять, не узнать,
голос вещий так слаб и невнятен.
Вечно небо, и моря зеркальная гладь,
вся в мерцании солнечных пятен.
Время быстро течёт и смывает легко
память прошлого, лица и даты.
Стёрлись мрачные тайны ушедших веков
к сожаленью, а может и кстати.
Время — высшая сила прекрасной Земли,
всё разрушит с лукавой улыбкой,
всё изменит, расплавит и спрячет вдали, —
в пустоте бессловесной и зыбкой.
В тишине вспоминаю прошедшие дни
в непонятной тоске по былому...
И приходят, уходят и бродят они,
заставляя дышать по-иному.
Между прошлым и будущим тонкую нить
неустанно плету ежедневно.
Вот бы взять и часы навсегда отменить,
книгу жизни листая смиренно.
Я сожму это время в своём кулаке,
напряжённом до дрожи, до боли.
Но удастся ли мне повернуть ключ в замке,
удержать сорванца против воли?
Не предлагали мне высокий чин,
избавил бог от орденов, медалей.
Не зная скуки, не боясь печали,
под грозным небом был всегда один.
Играл словами, хоть невнятна речь
в стихах безвестных, серых и туманных;
остерегался выстрелов нежданных,
не верил в сказки и случайность встреч.
И не имел почтения к вождям
ещё с тех пор, как Брежнев был в почёте.
Я видел сны и ангелов в полёте,
и даже смерть, что ходит по пятам.
Там слышал звук – начало всех начал,
где тьма сменялась Первозданным Светом.
Священным следую с тех пор заветам,
и только в них я вижу идеал.
Так и живу – в поношенном пальто,
поэму дней люблю, не проклинаю.
И верю в то, что будет жизнь иная…
Ну а пока – спасибо и за то.