Евгений Клюев - Зелёная земля

и оплакали, а после с почестями погребли.

Право, Вы весьма умело,

хоть и не сказать чтоб мило,

игнорируете смертность и цепляетесь за жизнь:

это-то как раз и дурно,

ибо жить, как Вы, бездарно -

ради собственных мучений – не годится никуда.

Вам бы вот… ослабить хватку -

душу отпустить на ветку:

пусть чирикала бы птичка о прекрасном никогда,

где понятья не хранятся,

где не знают про границы…

там-то он Вас и обнимет, Ваш любимый Абсолют!

Там, уже не ерепенясь,

Вы поймёте: Вы японец -

Бога в боли ровно столько, сколько, например, в любви!

Обойдитесь сим примером -

и ступайте себе с миром

воплощаться в птиц и в кошек, кушающих этих птиц…

…чем сверлить меня глазами,

лучше бы сообразили,

что меж нами нет различий: Вы и я– одно лицо.

Вы к себе попали в лапы -

и претензии нелепы!

Хм… любой, кто притязает, истязает сам себя.

Полюбуйтесь, как неловко -

в бровь себе воткнув булавку -

Вы случайно угодили, так сказать, не в бровь, а в глаз!

Полюбуйтесь, как Вы сами

ножницами искромсали

ухо левое – притом что… ухо вовсе ни при чём!

Тут, по сути разобраться,

не поймёшь, кому бояться -

тут такое происходит… просто сумасшедший дом,

где сцепились Хайд и Джекил, —

нож рассеянно завжикал

и вошёл куда попало… – и не вышел никуда!

А толпа кричит в запале:

дескать, так кого убили? —

о ту пору, как на деле не убили никого!

Просто нож пропал из виду -

словно в вату, словно в воду

вместе с чьей-то глупой жизнью… но никто не пострадал -

только целое на части

разнесли в порыве злости

или мести… или грусти – что, конечно, всё равно!

Тут, стряхнув слезу с бородки,

он добавил: – Всё в порядке, —

и, обняв меня за шею, стал затягивать петлю.

Приступ восьмой

Вдох – и выдох, вдох – и выдох:

мы пока в нейтральных водах,

так что нечего бояться – смело следуйте ко дну.

Здесь обычно очень тихо -

и, заметьте, вся потеха

в том, что здесь Вам не помогут, ибо здесь – это нигде!

Здесь Вы выбыли из списка,

и теперь Вы только тёзка

самому себе, а значит, Вас в нейтральных водах нет!

До свиданья, единичность:

раз конечность, два конечность,

но за ними – бесконечность, то есть просто пу-сто-та.

Так скажите мне на милость,

не к тому ли мы стремились

полчаса назад, по мере продвижения к концу -

в Ах-прости-прощай-пространство?

Это ль, друг мой, не блаженство -

провалиться (кроме шуток!) в промежуток, ха-ха-ха…

Вот свобода так свобода,

вот победа так победа

над привязанностью к месту: безвоздушная среда!

Как Вам Ваша невесомость,

Ваша несоотносимость

с тем, что прочно и надёжно и имеет место быть?

Вы абстракция пустая,

точка-точка-запятая-

палка-палка-огуречик-под-названьем-челове-

чек… такая просто мошка,

хоть и видная немножко,

но при всём своём «немножко» эфемерная вполне.

Дунь на Вас – и Вас не стало…

То, что вытеснило тело,

было не другое тело, как учил нас Архимед,

а – простите – праздный воздух:

на особенно нервозных

только дунуть – и готово… так сказать, и след простыл!

Вы тут, скажем по секрету,

ожидаете карету

скорой помощи – с бригадой из двух тысяч человек

(тот со шприцем, тот со шлангом,

этот – с медицинским сленгом,

и сестричка милосердья – со слезами и в соплях):

как навалятся всем миром,

как дадут дрозда химерам

Ваших адовых страданий – только щепки полетят!..

Вот тогда-то мистер Хортон,

дескать, и взовьётся чёртом

на горячей сковородке… как бы, милый мой, не так!

Эти чудо-черепашки

из районной неотложки

у меня на договоре, я плачу им по чуть-чуть,

чтобы на своей тележке,

через час по чайной ложке…

Эй, чему Вы рассмеялись?

Я махнул рукой: «Да так!»

– Шутки шутками, а всё же

было бы совсем негоже,

если Вы бы тут, к примеру, взяли и сошли сума!

Видеть муки идиота