Роса. И я лежал с тобой, ты, в отбросах,
и гнилая луна
в нас бросала ответы,
мы рассыпались на крохи
и снова скатывались в одно:
Господь преломил хлеб {22} 22 1-е Кор. 11:23
,
хлеб преломил Господа.
Как по маслу, тихо
причалит у тебя между бровью и бровью
единица игральной кости
и здесь остановится,
малое око без век,
глядя вместе с тобой.

Из книги
Lichtzwang
Принуждение светом
Однажды — у смерти как раз был наплыв —
ты спасся в меня.
Как ты высмертиваешься в меня:
даже в последнем
изношенном
узелке выдоха
ты застреваешь
занозой
жизни.
Вырежь богомольную руку
из
воздуха
клешнями
глаз,
обрежь пальцы,
охолости поцелуем:
сложенное теперь
происходит, захватив дух.
Оставлена мне,
перечёркнута балками накрест,
единица:
по ней я должен гадать,
пока ты, завернувшись в дерюгу,
вяжешь чулок-тайну.
Богомол, опять,
в затылке {23} 23 Целан сделал пометку на полях пассажа в книге энтомолога Жана-Анри Фабра, в котором идёт речь о богомолах и в частности о том, что богомол убивает крупную добычу укусом в затылок. Эту книгу, избранные отрывки из «Воспоминаний энтомолога» Фабра в немецком переводе, Целан имел в личной библиотеке.
того слова,
в которое ты зарылся —,
в сторону нрава
смещается смысл,
в сторону смысла
нрав.
В обратную сторону произносимые
имена, все,
из них крайнее, ржанием
в цари возводимое
перед изморозью зеркал,
окружённое, осаждённое
многоплодными родами,
просвет между зубцов в нём,
который тебя, единичного,
среди прочих имеет в виду.

Из книги
Schneepart
Партитура снега
Неразборчивый текст этого
мира. Всё двоится.
Сильные часы
признают правоту время-раскола,
с хрипом.
Ты, втиснут в собственную глубину,
выбираешься из себя
навсегда.
Я слышу, топор зацвёл,
я слышу, место не называемо,
я слышу, хлеб, когда смотрит
на повешенного, излечивает его,
хлеб, который испекла ему женщина,
я слышу, они называют жизнь
единственным прибежищем.
Мир, вслед которому следует заикаться,
мир, в котором я буду
побывавшим в гостях, имя,
испариной стёкшее со стены,
которую лижет снизу вверх рана.
Ты, с сумеречной рогаткой,
ты, с камнем:
Уже перевечер,
я свечу вслед себе самому.
Отведи меня вниз,
займись
нами.
Листок, лишённый дерева,
для Бертольта Брехта:
Что это за времена,
когда разговор
уже почти преступление,
потому что он многое из того, что было сказано,
подразумевает {24} 24 Целан цитирует стихотворение «К потомкам» Бертольта Брехта, написанное между 1934 и 1939 годами: «Что же это за времена, когда Разговор о деревьях кажется преступленьем, Ибо в нем заключено молчанье о зверствах!» (перевод Е. Эткинда)
?

Из стихотворений,
опубликованных
посмертно
Aus dem Nachlaß
И как сила
иссиливает, чтобы
действовать:
противоображает в
«теперь», извечает в «за»,
Мышкин
целует Баал Шему {25} 25 Рабби Исраэль Баал Шем Тов, цадик (духовный учитель), целитель и основатель хасидского движения.
подол {26} 26 По преданию, даже одежда Баал Шема обладала исцеляющей силой.
покровской
молитвы,
В продажности
нет надежды,
нормы, они же: мир до сотворения мира,
иссякают по сю сторону
свободы {27} .
Читать дальше