Вероника Долина - Цветной бульвар

После ночевок точечных,
С книгами или без,
Я и сейчас не то чтобы —
Прыгаю до небес.

Не кормлю ни птиц,
Ни животных…
Ни гур-гур тебе, ни ме-ме.
Но и виршей нет тягомотных.
И за все спасибо зиме.

Подморозила, подвязала,
Подтянула всем языки.

Пальцем на небо указала
И сказала: давай стихи.

Пусть бессмысленно,
Беспощадно…
Безнадежно – почти всегда.
Я свобода твоя, и ладно.
Ты меня поняла, балда?

Тут, в моем небольшом изгнании —
Очень маленькое теле.
Но мы любим воспоминания
О себе на пустой Земле…

Ежедневно смотрю, как девочка:
Либо новости, либо весть.
Раз жива – никуда не денешься.
Они тут. Они здесь. Все есть.

Но все жутче прически, к ночи ли?
Невозможный какой-то грим.
Распадаются, что ли, клочьями?
Страшно думать – что там, под ним.

Что мужчины уже, что женщины —
Что за странные пиджаки?
Или судороги кишечные?
Что, засасывают пески?..

Эти шутки неграциозные —
Только им одним и смешны.
И прически сыпно-тифозные
Одолевшие полстраны.

У меня вообще изгнание.
Далеко мой автомобиль.
Где мой Киев? Как заклинание.
Что там Оттепель?
Просто пыль.

Одно расстройство, господа.
Замерзли птицы.
Ушли неведомо куда
Родные лица.

В уютном этом гараже
Тепло и сырость.
И отчего же на душе —
Такая сирость?

Депо. Амбар. Сиротский дом.
Отдел малютки.
Чего же я ищу с трудом,
Какие сутки?

Я полонянка, господа.
Одни реснички
Уже остались, да-да-да,
От Веронички.

Она тут сохнет от тоски,
Без личной ласки…
И все белей ее виски
Без лишней краски.

Ну что, ребята.
Это тоже я.
Смешная?
Ах, естественно, смешная.
Когда бы знать…
Но, ничего не зная,
Мы пели звонко,
Слаще соловья.

И что, вот эта птица,
Рыба, агасфер —
Чужого разве стоила вниманья?
Полна, пожалуй,
Школьного ломанья.
Да и еще чего-то…
Например:

Где милое, костерное,
С тоской?
Залитое каким-то
Жутким хреном…
Где блюдо основное:
Чай с поленом,
Где жидкий суп
С дешевою треской?

Ну, не было такого ничего.
Ну, не было,
хоть вы меня убейте.
Поймайте, взрежьте,
Ватою набейте,
Устройте куклу,
Знамо для чего…

Не кукольный
Мой угольный зрачок.
Горящий, восхитительный,
Тревожный.
Божественный,
бессовестный, безбожный.
Как было знать?
Курился табачок…

Что мне сегодня снилось —
Я расскажу вам, но —
Не сразу же как промылось
Мое слуховое окно.

Пока же нырну обратно…
И – ничего не сказав.
Я расскажу вам, ладно?
Но это будет зав…

…к огромному недоумению,
Скорее всего – моему —
Все сводится к местоимению.
К нему лишь, к нему одному.

Оно долговечнее долгого.
Оно водянистее льда.
Когда – тугоплавкое олово.
Когда – соляная слюда.

Подходит шагами пустынными.
И дышит, и дует в лицо.
И вот он лишается имени,
Теряет часы и кольцо.

Не хочет ни звона, ни музыки.
Стена пред глазами, стена.
Ни женства отныне, ни мужества.
Какие-то он и она.

Когда еще железное кольцо
На пальце повернешь,
Теряя силы…
Последним лоскутом утрешь лицо,
И скромно встанешь
на краю могилы…

Когда запишешь,
тяжело дыша,
Последний перевод
Из Геродота.
И подчеркнешь
Строку, что хороша,
И сургучом прижжешь у переплета…

Миры избавишь
От тяжелых тел,
От ревности,
Проказы,
Желчи тоже.

Вина напьешься —
Ты его хотел…
Вот тут-то
И расскажешь молодежи:

Есть город-царство.
Кто же, например,
Там будет жить —
Обыденно, но мудро?
Так думал, засыпая,
Тамплиер.
Тринадцатое, пятница,
Под утро.

…Не говори со мной о хилом декабре,
Где мерзнут ноги, где
язык жестоко скован.
Не говори о зле.
Не надо о добре.
О женах, о мужах.
О старом и о новом.

Пожалуйста, молчи —
О курочке рябой,
Которая несла,
Да не снесла яичко.
О фее молодой.
О птице голубой.
Ты мог бы знать ее.
И издали, и лично.