Дэвид Льюис - Дитя мое

«Таковы обстоятельства», – криво усмехнувшись, подумала Келли.

С одной стороны, она всеми силами старалась вести себя непринужденно, но в то же время с волнением ожидала того страшного мига, когда Джек проткнет воздушный шарик ее самообладания вопросом: «Кстати, моя сестра не знает, кто ты». Но он так ничего и не спросил. Это само по себе встревожило Келли. Не может же он быть настолько наивным?

Когда подходящее, по ее мнению, время пришло, Келли начала расспрашивать Джека о Натти. Он обрадовался так, словно ему подарили миллион долларов. Глаза его засияли. Невооруженным глазом было видно, что он обожает свою приемную дочь.

Джек рассказывал одну забавную историю за другой, а Келли думала, что именно таких воспоминаний ей не хватает в жизни. Слушая Джека, она внимательно его рассматривала: твердая челюсть… высокие скулы… тонкие светлые волосы небрежно уложены… а еще эти глаза океанской синевы… Да, Эрни был прав.

Келли интересовало его прошлое: как долго он один, много ли он встречался с женщинами (она сомневалась, что много), был ли когда-нибудь женат. Впрочем, если бы был, то сказал бы ранее.

Келли решила не таиться и спросила прямо. Джек откинулся назад, словно обдумывая вопрос.

– Брак проскользнул между моих пальцев, – сказал он, глядя на нее серьезными глазами. – Когда я был моложе, то к этому не стремился, а когда у меня появилась Натти, то уже стало не до этого.

«Хороший отец», – подумала Келли, надеясь, что выражение ее лица скорее задумчивое, чем вопросительное.

Она улыбнулась, лукаво сузив глаза.

– А ты?

– Что? – хихикнув, переспросила женщина.

– Почему ты не замужем?

Его ладонь легла поверх ее руки. Вследствие этого вопрос прозвучал особенно интимно.

Она вздохнула, стараясь не смотреть на их руки.

– Я уже говорила, что когда-то была замужем.

Джек кивнул, ожидая продолжения.

– Он казался самим совершенством, самим очарованием… а на самом деле был наркоманом.

С печальным видом Джек кивнул.

– Бобби умер от передозировки.

«После того, как он похитил мою дочь и продал за наркотики», – мысленно добавила она.

– Тяжело было, – продолжила Келли. – Вначале я понятия не имела, что происходит… ну а потом стало слишком поздно.

– Пожалуй, это хорошо, что у вас не было детей.

Внутри у нее что-то оборвалось. Это уже будет самой настоящей ложью. Келли вздохнула… Или можно сказать ему правду, что-то вроде: «Ну, мне следовало сообщить об этом раньше… У нас была дочь…»

– Джек…

– У тебя есть время встретиться с Натти? – перебил ее Джек.

Его глаза сверкали от предвкушения. Келли помедлила, стараясь не показаться слишком уж заинтересованной.

– Разве она уже не в постели?

Джек взглянул на часы.

– Она будет ждать у себя. Я уверен. Даже если она уже легла спать, то еще не заснула, – улыбаясь всезнающей улыбкой, заверил он. – Поверь мне. Натти и сон – вещи почти несовместимые.

– Помню те годы…

Джек взглянул на нее чуть виноватыми глазами.

– Я тебя перебил. Ты что-то говорила о детях?

Она пожала плечами так, словно уже забыла, о чем собиралась сказать, и Джек извинился за то, что сбил ее с мысли. Перспектива увидеть Натти резко изменила ее первоначальные планы.

– Ты, помнится, говорила, что когда-то работала помощницей фокусника?

От большого стола, вокруг которого собралось до дюжины посетителей, донесся громкий смех. Подали основные блюда. Келли поспешно отправила в рот вторую порцию лососины, чтобы подарить себе немного времени, прежде чем ответить… Проглотила… Ей не хотелось усугублять свою ложь, но она не знала, как выпутаться. К счастью, подошел официант осведомиться о том, не нужно ли им чего-нибудь. Поблагодарив, Джек сказал, что им ничего не нужно.

– Ладно… Натти любит фокусы, – повернувшись к Келли, сказал он.

– Фокусы в каждом из нас будят ребенка, – широко улыбаясь, сказала она, погружая ложку в рис с пряностями и изюмом.

«Если я откроюсь сейчас, то, возможно, никогда не увижу Натти», – подумала она.

Извинение было слабым, но позже Келли подвела под него более прочную базу: «Придерживаться плана».

После ужина Джек заказал одну порцию малинового торта-суфле, две ложки и еще одну чистую тарелку. На огромном куске суфле, политом шоколадом, высилась горка взбитых сливок, украшенная ягодами малины. Само кушанье представляло собой произведение искусства. Келли немного попробовала с краю, не желая разрушить очарование.