Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Да и с Эйданом тоже, — шепотом добавила Селестрия, счастливая оттого, что миссис Уэйнбридж согласилась поехать. Она присела, скинув туфли. — Да нет же, я и не собираюсь ехать в Италию, чтобы осесть там насовсем. Упаси бог! Я даже представить себе не могу более изолированного места на земле, чем Италия! Нет, я хочу выяснить, кто же подтолкнул моего отца к самоубийству, и тогда держитесь — месть моя будет страшна.

— Иногда ты несешь полную чушь, милочка. — Миссис Уэйнбридж поставила чайник на плиту.

Селестрия улыбнулась.

— То же самое говорит и мой дедушка!

Элизабет Монтегю стояла на вершине утеса, а порывы ветра, соленые от морских брызг, бушевали вокруг нее. Она с трудом выдерживала их, опираясь на палочку и сильно сутуля плечи. Ее черный плащ с капюшоном раздувался в воздухе, как крылья летучей мыши, но она не трогалась с места, пристально всматриваясь в даль мрачного Атлантического океана. Вечерело. Небо было молочно-серого цвета и постепенно приобрело приглушенные розовые и оранжевые оттенки там, где солнце садилось за горизонт океана, пока наконец не разлилось жидким золотом. Она пренебрежительно выпятила челюсть, но скорбь ее измученной души вырвалась на поверхность сквозь хрупкое сердце и, казалось, наполнила все ее тело безысходным отчаянием. Элизабет смахнула слезы, не желая сдаваться, и почувствовала, как губы задрожали снова. Когда умер Айвен, она совсем не плакала. Спрятав всю боль утраты где-то в самом потаенном уголке своей души и наглухо закупорив отверстие, старая женщина держала все в себе, не позволяя переживаниям выплеснуться наружу. Сейчас пробка ослабла, и все наболевшее начало бешено пениться и бурлить, стремясь наконец вырваться наружу, как будто старая печаль и новая беда слились воедино, в огромный неудержимый поток. Она с силой сжала палку, так что суставы ее пальцев вдруг побелели, а вены сильно набухли и стали напоминать голубых червяков, спрятавшихся под кожей. Она не сводила пристального взгляда с океана, ставшего для нее теперь таким вероломным. Она прожила на побережье всю свою жизнь. В молодые годы она плавала на яхте, купалась, радостно плескаясь в воде. В старости она находила утешение в его гармонии, приливах и отливах, маленьких дарах, которые он выбрасывал на берег из своих глубин, и диких птицах, живущих за счет его ресурсов и, словно падшие ангелы, ныряющих в волны. И вот как морская стихия отплатила ей — смертью.

Она оставалась на берегу, пока не продрогла до самых костей. Элизабет чувствовала усталость, однако душа ее была удивительно спокойна. Она вытерла лицо тыльной стороной руки и, прихрамывая, двинулась по направлению к поместью, думая о малыше Баунси. Он был единственным внуком, не испытывающим страха в ее присутствии. Преодолевая собственную слабость, она добралась до дома и, спотыкаясь, вошла через французские двери в гостиную. Она не сочла нужным известить о своем появлении и, проходя по холлу, услышала тихие голоса, доносившиеся из кабинета Арчи. Джулия и Арчи были поглощены разговором. Она на минутку остановилась, и этого времени оказалось достаточно, чтобы услышать два слова — «продать дом». Ее сердце сбилось с ритма. Этого не может быть. Они говорят о ее доме? Поместье? И слезы снова выступили на ее глазах, когда она поднималась по лестнице в комнату Баунси, но пожилая женщина тут же утешила себя мыслью, что она, возможно, что-то не расслышала, да и вообще нехорошо подслушивать чужие разговоры.

Нэнни сидела на кровати Баунси, читая малышу книгу «Маленький паровоз, у которого все получилось», когда внушительная фигура Элизабет, вся в черном одеянии, появилась в дверях. Нэнни подняла глаза и остановилась на полуслове. Она не могла припомнить, когда старуха последний раз отваживалась подняться по этой лестнице. Женщина выглядела обескровленной, ее волосы растрепались, а глаза блестели от слез. Нэнни встала ей навстречу.

— С вами все в порядке, миссис Элизабет? — спросила она, вспомнив некогда красивую женщину, которой прислуживала в молодости.

— Я пришла увидеть своего внука, — объявила Элизабет и, опираясь на палочку, прошла вперед. Нэнни отступила в сторону, чтобы та могла присесть на краешек кровати. Через минуту она со всех ног, как только позволял ее возраст, бросилась искать Джулию.

Элизабет прислонила палку к стене у изголовья и устроилась на кровати. Приятное тепло, исходящее от постели, проникло сквозь ее одежду и добралось наконец до ее холодной кожи. Баунси посмотрел на бабушку и улыбнулся.