Санта Монтефиоре - Найти тебя

— Меня зовут Памела Бэнкрофт Монтегю, — произнесла женщина с американским акцентом. — Мой муж — Роберт Монтегю. — При упоминании его имени она потупила взор, так что ее длинные черные ресницы чуть коснулись щек. Ее макияж был нанесен аккуратно, но все же ни пудра, ни помада не смогли скрыть выражения горя на ее лице. Она гладила собаку рукой, затянутой в перчатку.

— Я сожалею о вашей потере, миссис Бэнкрофт Монтегю, — сказал священник, опускаясь в кресло напротив.

Она с трудом вдохнула и покачала головой.

— Мой муж был приверженцем католической церкви, я уверена, вам это известно.

— Вы правы.

— А я, напротив, не придерживаюсь ни одной веры. Я атеистка.

— Вы не верите в Бога?

— Я не знаю, — пробормотала она, не решаясь посмотреть ему в глаза.

— Ну, тогда вы агностик. — Он улыбнулся, стараясь ее поддержать.

— Это ведь не так уж плохо, правда?

— Господь существует, миссис Бэнкрофт Монтегю, независимо от того, верите вы в Него или нет. Он терпеливо ждет, пока вы раскроете свое сердце и устремите к Нему глаза. Его любовь является безусловной.

— Я хочу поверить, святой отец. Очень хочу. — Она услышала, как мисс Ходдел постучала шваброй об пол. — Этот разговор останется между нами, не так ли? — прошептала она.

— Конечно.

— Я не хотела бы, чтобы семья моего мужа узнала о том, что я приходила сюда.

— Одну минутку, — сказал священник, вставая. Отец Далглиеш прошел к двери, открыл ее, и раскрасневшаяся мисс Ходдел буквально ввалилась внутрь. Она выпрямилась и пригладила свой фартук. — Не будете ли вы так любезны, мисс Ходдел, заварить нам чаю? А затем можете убрать и мой кабинет. На днях я заметил, что там довольно пыльно.

— Я хотела бы стереть пыль с ваших книг, святой отец, — раздраженно сказала она.

— Боюсь, у меня по-прежнему нет времени, чтобы их все рассортировать.

— Как вам угодно, — сказала она, наклоняясь для того, чтобы поднять железное ведро с грязной водой. — Хотя это очень плохо для моей спины. — Уходя, она бросила взгляд в комнату, туда, где, повернувшись спиной к двери, сидела незнакомка.

— У меня нет никого, к кому бы я могла обратиться, — продолжала Памела, когда отец Далглиеш вернулся на свое место. — Видите ли, я должна быть сильной ради своих детей.

— Ради Селестрии и Гарри, — добавил он, кивнув головой.

— Вы познакомились с ними. К сожалению, в тот день, когда вы приходили на ленч, у меня был приступ мигрени. Они периодически повторяются. Знаете, Монти был моей опорой в жизни, святой отец. Он был для меня целым миром. И сейчас, когда его не стало, я чувствую себя совершенно одинокой.

— А как же насчет семьи вашего мужа?

— Все они типичные англичане, если вы понимаете, что я имею в виду. Пенелопа ведет себя так, как будто ничего не случилось. Мильтон стал очень тихим и сдержанным. Арчи измотан и довольно слаб сейчас. Джулия, его жена, страдает так же, как и я, но поджимает губы и виду не подает. Это все выглядит так благородно, а ничего иного и нельзя ожидать от истинных членов семейства Монтегю, но все мои чувства видны как на ладони, и я боюсь стать для них настоящей обузой.

— А как насчет ваших детей?

— О, слава богу, Гарри нетрудно отвлечь от утраты, но вот Селестрия убедила себя в том, что ее отца убили. Хотя, наверное, она имеет полное право так думать, не правда ли? Маленькие девочки просто боготворят своих отцов. По крайней мере большинство из них. — Она опустила глаза.

— Селестрия упоминала о своем дедушке, который живет в Нью-Йорке, — сказал он. — Полагаю, это ваш отец.

— Да, верно, это мой отец. — Ее лицо стало вдруг жестким. — У нас с ним были сложные отношения, Селестрия же просто обожает его. Я отвезла ее в Америку на время, пока шла война. Гарри еще тогда не родился, так что мы жили там с ней вдвоем. Мой отец всегда был чужим человеком для меня. Знаете, из тех людей, у которых никогда не хватает времени на своих детей, но которые наивно полагают, что подарками смогут компенсировать образовавшуюся брешь в общении. Он был слишком увлечен своим бизнесом. Кроме того, он хотел сына, Ричарда Бэнкрофта III, который бы возглавил его бизнес-империю, когда ему самому придет время уйти на покой. А вместо сына получил Памелу. Это было не очень хорошо. Я думаю, что к тому времени, когда Селестрия приехала к нему погостить, он осознал, что упустил, потому как ну просто выплескивал на нее фонтан своей любви и привязанности. — Она горько усмехнулась. — Я так и не простила его за такую несправедливость. Но Селестрия думает, что дед — это свет в окне. — Внезапно она замолчала, вспомнив, где находится, и добавила: — Она считает его идеальным.